Правозащитник & Государство – непримиримые противники или братья по крови?

Маргарита Корбут  участник проекта «Международные стандарты — в национальную практику» программы Сети домов прав человека «Международное право для защиты общественных интересов».

Формирование и развитие современной концепции прав человека происходило в непростых условиях биполярного мира, в противостоянии кардинально различных типов политических систем: тоталитарно - распределительной в государствах просоветского блока и либерально — демократической в странах Запада. В государствах, относящих себя к социалистическим, сложилась практика особого толкования понятия «права человека»: через призму призрачных социальных бонусов [5], что повлекло за собой дискредитацию самого понятия прав человека в местных обществах.

Годы шли, времена менялись, но практика реакции государств на ситуации, связанные с нарушением прав человека, оставалась прежней. Государство по старой недоброй традиции продолжало систематически нарушать права человека, а участники правозащитного движения проводили полуподпольную деятельность в защиту общественных интересов. Подобный сценарий привел к тому, что в современных постсоветских сообществах (как в обывательской, так и в правозащитной среде) сложилось мнение о непримиримом противостоянии в разрезе «государство Vs. правозащитник». В зависимости от предпочтений и ценностных установок аналитика «образ врага» смещался в ту или иную сторону. Неизменным оставалось одно: восприятие отношений, связанных с защитой прав человека, как конфронтации.

В это же время, в обществах, стремящихся способствовать продвижению концепции прав человека на своей территории, несмотря на неизбежные проблемы и противоречия, возникает иное, скорее партнерское, толкование отношений в связке «государство/правозащитник», где стороны выступают уже как равноправные партнеры или коллеги. Градус конфронтации в таком случае значительно снижается, если не исчезает вовсе.

Эти две полярные точки зрения и становятся корнем проблемы. Невольно возникает вопрос о природе взаимоотношений в формате «государство/правозащитник». О том, какой знак препинания или символ ставить между этими понятиями: «Vs.» или «+».

Часть общества, избравшая путь противостояния государству как исконному нарушителю прав человека, стремится показать несостоятельность государственных органов и институтов в роли гаранта соблюдения прав человека, что, как правило, достаточно несложно выполнить в любом обществе независимо от существующего в нем политического режима. Любое государственное образование — это, прежде всего, люди.

Кем бы человек ни был на службе: усердным государственным клерком одной из стран, входящих в ТОП-5 рейтинга по критерию индекса развития человеческого потенциала, коррумпированным чиновником маленькой, но гордой среднеазиатской страны, недоучившимся представителем низшей когорты правоохранительных органов или уставшим участковым одной из постсоветских республик — это, в первую очередь, человек, который может что-то не знать, где-то ошибаться, лениться, обобщать, нарушать должностные инструкции и подписанные государством международные договоры. Ни одно общество не может быть полностью застраховано от недобросовестных или просто некомпетентных специалистов. Здесь стоит вопрос в ценностных ориентирах личности, в том, как каждый правозащитник или представитель государства реагирует на ситуации, связанные с нарушениями прав человека, а также о том, как подобные нарушения не допустить или свести к минимуму.

Порой возникают ситуации, когда правозащитник вынужден действовать на свой страх и риск, вступая в конфликт с государством, потому что не видит иных путей решения проблемы. События по такому сценарию часто развиваются в государствах с авторитарным режимом, где едва ли не в рамках основного политического курса, искусственно создаются и бережно культивируются

негативные образы правозащитника, как, например, крикливого «тунеядца», жирующего на неисчерпаемых зарубежных грантах, великовозрастного бородатого люмпена, застрявшего в 90-х и по старой памяти не пропускающего ни одного массового мероприятия.

На примере деятельности правозащитного сектора в Беларуси, которая по большей части происходит в обход позиции представителей действующей власти, несложно проследить историю становления дискредитации партнерства с государством в сфере продвижения концепции прав человека. Так, деятельность Правозащитного центра «Весна», как и ряда других общественных объединений, вот уже с десяток лет идет за рамками закона, попадая под действие ст. 193 УК РБ.

Это происходит по той причине, что у ПЦ «Весна» нет (и при действующем режиме вряд ли будут) возможностей реализовывать свои функции открыто, а также потому, что ряд законодательных норм в отечественной практике противоречат международным договорам, подписанным Республикой Беларусь и/или Конституции, которые по определению первичны.

Относительно ситуации в Беларуси подобный поход к толкованию взаимоотношений формата «государство/правозащитник» безусловно оправдан, но это не должно дискредитировать собирательный образ государства как потенциального защитника прав и свобод человека в принципе.

В белорусском обществе сильны лейтмотивы самоустранения правозащитников от деятельности смежной или тождественной государственной, что, на мой взгляд, в корне неверно. Ведь, даже при гипотетической смене режима, люди останутся прежними, многие чиновники и иные госслужащие тоже. Невозможно провести люстрацию в короткий срок и в подобных масштабах. Поэтому сотрудничество с государственными органами на том или ином уровне неизбежно. И его результат зависит ,в том числе, и от каждого из нас.

Так, при кажущейся очевидности подобного распределения ролей в формате «государство Vs. правозащитник», у этой позиции достаточно много слабых мест.

Несмотря на множество теорий возникновения государства, различные, географически обусловленные подходы и прочие характеристики, государство – это, прежде всего, инструмент общества, созданный с целью оптимального управления, организации и структуризации общественной жизни, выполнения специфических функций, как охрана правопорядка, гарантия безопасности, организация работы социальных механизмов и гарант прав и свобод индивида. А правозащитник — представитель общественности, санитар государства, проводящий работу, направленную на устранение его ошибок. Независимый тестировщик.

Мало того, зачастую представители государства и правозащитники являются выпускниками одних и тех же учебных заведений, и, вполне возможно с десяток лет назад они вместе делили радости и горести студенческой жизни и один проездной на двоих. Не могу исключать, что разница между одним отдельно взятым представителем государства и правозащитником может быть достаточно условной.

К сожалению, любое из ныне существующих государств нарушает права человека. Кто-то разово, а кто-то систематически. Ситуация всеобщего благоденствия и отсутствия проблем вряд ли достижима в действительности и является больше плодом трудов философов – утопистов, нежели руководством к действию. Суть в том, как государство реагирует на допущенные ошибки, происходит ли нарушение прав человека регулярно, готово ли государство корректировать свою деятельность, исправлять ее, чтобы не допустить или, по крайней мере, минимизировать подобные проявления в будущем, готово ли оно, по крайней мере, учиться на собственных ошибках.

В развитом обществе, организованном в государство, стремящее в полной мере исполнять возложенные на него функции и выступать гарантом соблюдения прав человека, деятельность представителей правозащитного сектора существенно упрощается. Происходит переход к партнерскому симбиозу, где каждая сторона способна дать другой необходимые для нормального функционирования элементы.

Существование института уполномоченного по правам человека в его изначальном представлении: как независимой от государства и не подотчетной государству структуры подтверждает тезис о единой цели государства и правозащитников [2]. Мне сложно судить о том, как в реальности обстоят дела с деятельностью омбудсмена в Украине, поскольку понять ситуацию на должном уровне можно только в нее погрузившись, но, судя по накопленным сведениям, как минимум, сотрудничество с неправительственными общественными организациями, деятельность которых фокусируется в области защиты прав человека, отлажена достаточно хорошо. Так, я могу судить о том, что введение государством института омбудсмена и его деятельность в неискаженном формате идут в единой плоскости с интересами и ценностями представителей правозащитного сообщества.

В правовом государстве цели обеих сторон тождественны.

Правозащитные функции государства зафиксированы в международных договорах. Так, в ст. 2 Декларации о правозащитниках идет речь о том, что каждое государство несет основную ответственность и обязанность защищать, поощрять и осуществлять все права человека и основные свободы, в частности через принятия таких мер, какие могут потребоваться для создания всех необходимых условий в социальной, экономической и политической, а также в других областях и правовых гарантий, необходимых для обеспечения того, чтобы все лица под его юрисдикцией могли пользоваться этими правами и свободами на практике, как индивидуально, так и совместно с другими лицами [4]. Из указанного выше можно сделать вывод, что пусть и посредством норм мягкого права, но и в фундаментальном для правозащитников документе зафиксированы правозащитные функции государства.

К сожалению, партнерство или даже кооперация в формате «государство+правозащитник» возможно только в обществах, ставящих своей целью гарантировать соблюдение прав и свобод индивида в максимально возможном объеме. В авторитарных, а тем более тоталитарных государственных образованиях, соблюдение прав и свобод индивидов не является приоритетным направлением. Происходит подмена понятий и дискредитация самой сущности государства и его функций. Здесь вопрос о партнерстве с правозащитными структурами не может стоять в принципе и нет смысла говорить о конфронтации «правозащитник Vs. государство», поскольку проблема гораздо глубже – в правомерности такого рода режимов. Правозащитники вынуждены действовать, исходя из сложившейся ситуации, и использовать только те механизмы, которые НЕ-правовое государство не успело у них отнять. Таким образом, когда в государстве с тоталитарной или авторитарной формой правления происходит систематическое нарушение тех или иных прав и свобод индивида, действия в защиту общественных интересов совершаются не сообща, а вопреки, что, к сожалению, порой напоминает безуспешную борьбу идальго Дон Кихота Ламанчского с коварными ветряными мельницами. В свою очередь, такое государство старается всячески поддерживать подобные ассоциации и проводит деятельность, направленную на дискредитацию образа правозащитника в обществе, используя те средства и инструменты, которые ему позволяет использовать совесть или что там у него вместо нее.

Рассмотренные в работе позиции позволяют прийти к выводу о том, что градус и форма взаимодействия в связке «правозащитник/государство» зависит от готовности обеих сторон проводить деятельность, направленную на реализацию прав и свобод человека. Так, в государстве, у власти которого «де факто» действительно находится народ посредством избранных представителей (что естественно и должно существовать в принципе в любом государственном образовании, претендующем на статус правового), конструктивное взаимодействие представителей правозащитного движения и представителей государства абсолютно реально и естественно, поскольку обе стороны ДОЛЖНЫ преследовать тождественные цели: обеспечить гарантию реализации прав и свобод индивида, а в случае, если нарушение права произошло, предпринять все возможные меры для предотвращения повторения подобного в будущем.

Однако, практика показывает, что в государствах авторитарного (тоталитарного) типов описанный выше сценарий маловероятен, поскольку здесь целью государства является, как правило, удержание власти и контроль, а соблюдение гарантий прав человека не находится в приоритете. Кроме того, подобного рода режимы видят прямую угрозу своим позициям посредством реализации фундаментальных прав и свобод человека и, напротив, предпринимают определенные шаги различной степени законности, чтобы этого не допустить. Традиционно деятельность правозащитников в государствах такого типа весьма ограничена и конструктивный диалог и взаимодействие едва ли возможны.

Мое мнение о целесообразности взаимодействия правозащитников и государства сводится к тому, что такого рода сотрудничество необходимо, поскольку подготовленные правозащитники, наряду с уже указанными функциями, способны просвещать и проводить подготовку представителей государства в вопросах защиты прав человека, однако «насильно мил не будешь» и если государство не способно к проведению конструктивного взаимодействия, стоит действовать исходя из конкретной ситуации, не забывая о том, что симптомы болезни лечить не имеет смысла, для выздоровления необходимо лечить причину заболевания.

Список использованных источников

1. Беляцкий А. Правозащитная деятельность в Беларуси. От истоков до наших дней.

2. Василевич Г.А. Концепция национального учреждения по правам человека в Беларуси. [Электронный ресурс]: концепция предполагаемого проекта Закона об Уполномоченном по правам человека в Беларуси / Г. А. Василевич. – Электрон. текстовые дан. – Минск: БГУ, 2013. – 29 с.

3. Глинская Е. Правозащитник в глазах общества. Режим доступа: http://www.mhg.ru/smi/1E12A05

4. Декларация о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права человека и основные свободы. Принята резолюцией 53/144 Генеральной Ассамблеи от 9 декабря 1998 года.

5. Осятынский В. Права человека в перспективе XXI века.

6. Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или принципы политического права.

7. Торо Г.-Д. О гражданском неповиновении.

8. Ульяшина Л. Индивид v. Государство: подчинение, равенство , конфликт? Вызовы и возможности повышения эффективности осуществления международно – правовых обязательств в области защиты прав человека.

 

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры