«Дерзкий» побег мелкого воришки

Как правило, когда речь заходит о беглецах из тюрьмы, воображение рисует сильных, решительных и матёрых преступников, у которых за спиной несколько «ходок», а впереди огромный срок или пожизненное заключение. История Минского тюремного замка часто дает совсем иные примеры. 

По заведённым в Российской империи порядкам арестанты, осуждённые за мелкие преступления и на короткие сроки, выводились из тюрьмы на различные «внешние работы». Под охраной одного или двух конвойных заключённые кололи лёд и убирали снег на улицах Минска, укладывали мостовые, работали на скотобойне, стройках или выполняли любые другие тяжёлые работы. В таких условиях для побега достаточно было только очень сильно захотеть вырваться на свободу.

23-го июля 1912 года из Минского тюремного замка двадцать узников отправились для внешних работ у подрядчика Мееровича на постройку бетонного забора вокруг красильного завода. Работы арестантами должны были производиться под наблюдением двух тюремных надзирателей Константина Сака и Адама Герасимовича. По прибытии на место все 20 арестантов приступили к нагрузке открытых платформ балластом, а после этого по специально устроенным рельсам доставляли платформы на фабрику. Отправив таким образом первые две платформы, арестанты собрались на завтрак, причём по проверке все оказались на месте. 

После завтрака арестанты опять ушли на погрузку, из всей команды первым нагрузили свои платформы 15 человек, и они под командой надзирателя Герасимовича погнали вагоны вперёд. Надзиратель Сак с остальными пятью арестантами шёл сзади, и на место свалки балласта он прибыл со своими арестантами позже Герасимовича минут на 15-20. Во время свалки балласта надзиратель Герасимович заметил, что нет арестанта Осташевского. Рабочие заявили, что они видели, как он зашёл в отхожее место. Однако по тщательному розыску его нигде не оказалось.

Этот побег можно назвать, скорее, нелепым. Ведь сам бежавший не был ни уголовником, ни рецидивистом – в тюрьме Александр Павлов Осташевский находился всего 3 месяца с 6-го апреля 1912 года за кражу. И само его преступление вряд ли можно назвать дерзким – ведь сидел Осташевский за кражу... самовара. Срок наказания не предполагал необходимости побега: осуждён Александр был всего к одному году арестантских отделений, и оставалось ему отсидеть в довольно комфортных (по сравнению с каторгой) условиях Минской тюрьмы всего ничего.

Опрошенные арестанты, работавшие вместе с Осташевским, – Иван Савицкий, Николай Андреев, Клементий Карась, Фёдор Казак, Семён Курыло, Сергей Кулакевич, Сильвестр Синькевич и Дионисий Котов – показали, что вместе с Осташевским они были на работе, и оба надзирателя всё время никуда не отлучались. Осташевский вместе с ними ходил на работы с июня, «вёл себя на работах спокойно и никакого повода к побегу не подавал, что побудило его совершить побег, им неизвестно».

Самым неприятным сюрпризом побег Осташевского стал для надзирателя Адама Стефановича Герасимовича (он же Герасимчик) – одного из самых опытных и авторитетных работников Минского тюремного замка. Из своих 56-ти лет Адам отдал этой работе 29 лет, поступив на службу в тюрьму сразу после того, как отслужил в армии – и не просто отслужил, а участвовал в русско-турецкой войне. За участие в той войне он имел светло-бронзовую медаль «В память войны с Турцией 1877-1878 гг.» и был уволен в запас в звании ефрейтора 102-го Вятского полка. Хотя «участвовал в делах» и сражениях, не был ни ранен, ни контужен. Побывал в Турции, Румынии, пересёк Балканы, форсировал Дунай и переходил через горные перевалы, побывал на берегу Мраморного моря и на корабле прибыл в Одессу. Всего военной службе Герасимович отдал 3 года с 7.12.1876 по 17.11.1880 и уже 1.09.1883 поступил на службу в Минский тюремный замок в должность младшего надзирателя. 

На службе в Минской тюрьме Адам Герасимович периодически получал и медали, и прибавки к окладу. 1.09.1888 года за выслугу 5-ти лет получил прибавку к жалованию в 60 рублей. Через ещё пять лет получил прибавку в 120 рублей. 1.01.1895 года Всемилостивейше награждён серебряною медалью "За беспорочную службу в тюремной страже" для ношения на груди на Анненской ленте. За выслугу 15 лет в тюремной страже был награждён к полному окладу жалованья добавочными 180 рублями в год. В 1906 году основное жалование по общей смете МВД было увеличено до 240 рублей в год. 22.04.1907 Всемилостивейше был награждён серебряной медалью с надписью "За усердие" для ношения на шее на Анненской ленте, а 26.06.1910 – такой же на Владимировской ленте. И вот после стольких лет безупречной службы такой нелепый случай с побегом мелкого воришки самовара.

Уже в день побега 23 июля помощник начальника Минской губернской тюрьмы Рагозин по поручению руководства, приступил к производству дознания о побеге Осташевского. 7 сентября был составлен обвинительный акт, по которому надзиратель Минского тюремного замка Герасимович обвинялся в том, что, «состоя в означенной должности и окарауливая 23.07.1912 года в г. Минске вверенных ему 20 арестантов, производивших внешние работы у подрядчика Мееровича, за ними надлежащего наблюдения не имел по нерадению к исполнению своих служебных обязанностей, благодаря чему, один из срочных арестантов Александр Павлов Осташевский бежал и скрылся, т.е. в преступлении, предусмотренном 1 ч. 452 ст. Уложения о наказаниях». Определением Минского губернского правления от 24.08.1912 Адам Герасимович был предан суду Минского окружного суда без участия присяжных заседателей и заседание назначено на 12-е декабря 1912 года. Так что, из-за такой, казалось бы, мелочи опытный надзиратель почти полгода находился в подвешенном состоянии, ожидая приговора. 

В судебное заседание кроме обвиняемого были вызваны и его сослуживец, очевидец произошедшего, младший тюремный надзиратель Константин Осипов Сак, а также помощник начальника тюрьмы Рагозин. Последний встал на защиту обвиняемого, заявив, что «обыкновенно на работы наряжаются краткосрочные арестанты партиями по 10 и 15 человек при двух надзирателях, если же на работы наряжены партия в 20 человек арестантов, то она должна быть выслана под наблюдением трёх надзирателей. 23.07.1912 г. на работы было выслано 20 арестантов при 2 надзирателях». Несмотря на это уважительное объяснение, товарищ прокурора поддержал своё обвинение в полном объёме. В последнем слове подсудимый объяснил, что он не имел возможности уследить за 15 арестантами. 

Приговор был объявлен 2 января 1913 года. Содержал он в себе следующее: «Минский окружной суд находит, что виновность подсудимого в предъявленном к нему обвинении решительно ничем не доказана, так как видно из показания допрошенного на судебном следствии свидетеля Сака, что на работы 23.07.1912 г. было отпущено 20 человек арестантов при двух надзирателях... Имея, таким образом, в виду, что тюремною администрацией не были соблюдены правила окарауливания арестантов, так как 23.07.1912 на работы были высланы 20 человек под наблюдением не трёх, а двух надзирателей, и что подсудимый, имея под своим контролем 15 человек, физически не имел возможности уследить за ними, Минский окружной суд признаёт подсудимого в предъявленном обвинении не виновном, вследствие чего, он должен быть по суду оправдан».

О судьбе ж самого беглеца Александра Осташевского в деле нет никаких сведений. Как правило, подобных беглецов ловили через пару часов или дней, но то, что Осташевский не был допрошен в суде как свидетель, даёт нам основание предположить, что ему удалось, как минимум, эти полгода скрываться от сыщиков. 

 Автор: Дмитрий Дрозд

Обратите внимание

Наши партнеры