Минский тюремный замок и… любовь

Если задаться целью: составить список слов, которые ассоциируются со словом «тюрьма», то в этом списке будут: арестанты, решётки, камеры, кандалы, надзиратели, допросы, страдания, пытки и многое тому подобное, но уж никак не… любовь. А между тем, взаимное притяжение полов (назовём это чувство так - менее пафосно и романтично, чем "любовь") не могли сдержать даже 70-сантиметровые стены Минского тюремного замка!

Тюрьма Минска за свою почти 200-летнюю историю увидела не один лирический сюжет, вполне достойный написания романа или экранизации. Возникали они в первую очередь потому, что тогда, как и сейчас, в замке содержались арестованными, как мужчины, так и женщины. Естественно, держали их в разных камерах, но какие-то места пересечения были, и назвать этот рассказ можно было бы и более лирично, например, «На башнях тюремного замка». И, наверняка, не стал бы этот случай нам известен, если б многие подобные истории не заканчивались одинаково – рано или поздно, последствия романтических встреч становились заметны всем...

Неудивительно, что метрические книги ближайших к замку костёла и церкви сохранили множество записей о рождении в тюрьме незаконнорожденных детей. Так, 22-го января 1851 года в Минском Мариинском костёле была крещена «однодворки арестантки Казимиры Буйневичевны девки незаконная дочь Анеля, родившаяся 17-го января поутру в Минском тюремном замке». 25-го апреля 1852 года родилась, а 26-го была крещена девочка Марцеля – незаконнорожденная дочь арестантки Франтишки Шахницкой. Метрическая запись сохранила для нас даже такую подробность, что родилась она «о полуночи в Минском тюремном замке», и то, что мать была крепостной крестьянкой никого иного, как самого помещика Пищалло – строителя Минской тюрьмы. 18-го ноября 1854 года «пополудни в Минском тюремном замке у казённой крепостной девки» Терезы Волк родился незаконный сын, окрещённый 21-го числа именем Антон. 3-го июня 1855 года была крещена девочка Варвара – «дитя же родилось в городском Минском остроге 1-го июня, незаконно, арестантки девки Эудоксии дочь». А уже менее чем через 2 месяца 27-го августа 1855 года «поутру в Минском тюремном замке» родилась незаконная дочь Анна у мещанки Анны Оскерко.

Были среди арестанток и своеобразные «рецидивистки». Так, 15-го января 1848 года «Минского тюремного замка арестантка Анна Араковичева родила мужеска пола ребёнка, который по указу Минской духовной консистории от 13.01.1848 за № 11 окрещён» именем Павел. Крёстными стали «служитель сего замка отставной рядовой Егор Каширин и находящаяся в сем замке за преступление дворянка девица Анастасия Булгаковичевна». Скорее всего, этот ребёнок был рождён на несколько месяцев раньше крещения и долго ожидал разрешения консистории. Иначе сложно объяснить то, что уже 16-го августа в той же книге есть другая запись: «Арестантка Минского тюремного замка бродяга Анна Араковичева родила незаконно 15-го августа». Окрещённый теми же крёстными второй сын узницы был назван именем Андрей.

Так как все подобные случаи незаконного рождения в тюрьме становились предметом расследования, то о некоторых из них до нас дошло гораздо больше подробностей. Так в 1835 году Минский уездный суд передал на ревизию в Минскую палату уголовного суда дело «о блудном прижитии ребёнка арестанткою, содержащеюся в Минском тюремном замке Татьяною Лефаетьевою». Но после слушания сего дела было постановлено:

 Приказали: обстоятельства, в деле сем заключающееся, на счёт блудного прижития арестанткою Лефантьевой ребёнка, за силою 1074 и 1075 статей 15-го тома свода законов уголовных ревизии сей палате не принадлежат, а предмет слабого смотрения за арестантами, по случаю чего они имеют с собою непозволительные сходки, в чём ещё не обнаружено следствием виновных, подлежит рассмотрению Губернского правления, то дело сие возвратить в уездный суд для дальнейшего поступления согласно вышеописанному. 

 Их этого постановления видно, что одним из последствий подобных историй были разбирательства: почему подобное стало возможным в стенах тюрьмы. И виновными в «слабом смотрении» становились смотрители или надзиратели замка. И подлежали эти романы, ставшие известными начальству, гораздо более серьёзному расследованию и заканчивались не только более жёсткими последствиями для самих арестантов, но и для тюремной администрации, допустившей подобные беспорядки. Так произошло и на этот раз.... 

 В 1831 году в Минском тюремном замке оказалась Федора Степанова дочь Боровская. Обвиняли в её в ужасном преступлении – в том, что она утопила в реке Свислочь своего четырёхмесячного ребёнка. Пока шло следствие, арестантка успела завести роман, в очередной раз незаконно забеременеть и родила сына. Расследование этого случая было поручено Минскому полицмейстеру Попову, который установил следующее: 

 «Содержащаяся в Минском тюремном замке за умышленное утопление ребёнка девка Фёдора Боровская, от роду имеющая 20 лет, объявила, что, познакомившись с арестантом Антонием Сгоржельским, и часто с ним имея свидание, начала блудно жить, сходясь секретно днём либо вечерами на башнях. После того она Боровская была назначена смотрителем Березовским надзирательницею женской больницы, находящейся на одном коридоре совместно с мужскою больницею, где находился надзирателем Сгоржельский. Сие было поводом к большему их дружеству, ежечасто в мужской или женской больнице вместе спали. На случай в третьей комнате, по малости больных порожней, без всякого подозрения сходились. Таким образом, когда она забеременела, никому о том не говорила, но, будучи в другой половине беременности, женщины в том её заметили, и на спрос их она в том не запиралась. О чём смотрителю вовсе не было известно. Прошлого ж 1831 года во время праздника Рождества Христова родила сына, коего призванный в замок католического исповедания священник окрестил с наречением имени Иван».

 Не отпирался от показаний Боровской и отец ребёнка – 42-летний арестант Антоний Сгоржельский, во всём подтвердивший её слова. А также другие свидетели: «Арестантка Дорота Василевская, что, когда заметила Боровскую беременною, тогда на спрос она Боровская отозвалась, что причиною беременности её есть арестант Сгоржельский. Согласно чему и прочие две арестантки Иоганна Плавская и Марьянна Боборикова показали». А также ксёндз Минского кафедрального костёла Фома Жалевич, который засвидетельствовал, что «незаконно рождённый от отца Антона Сгоржельского и Тодоры Боровской сын Иван, крещён 27.12.1831».

По причине царивших в тюрьме беспорядков, ставших известных начальству, был допрошен и смотритель тюремного замка Березовский, который пробовал оправдаться тем, что он совсем недавно вступил в свою должность, и начало связи арестантов пришлось на время его предшественника смотрителя Карчевского:

 Квартальный порутчик Березовский на данный запрос объясняя: что предместником его г. Карчевским были назначены в мужеской больнице старостою Антон Сгоржельский, а в женской палате Тодора Боровская, что до вступления его Березовского в смотрительскую должность они между собою допустились противозаконного поступка.

 Исследовав все перипетии этого преступного романа Минский уездный суд 11.11.1832 постановил: 

 «Приказали: преступницу девку Фёдору Антонову дочь Боровскую, за умышленное утопление прижитого ею незаконно ребёнка приговоренную к телесному наказанию и ссылке в каторжную работу, добровольно сознавшуюся, что во время содержания ея в тюремном замке вновь прижила незаконно с арестантом Сгоржельским младенца, за каковой поступок, по выполнении над оною Боровскою прежнего приговора потом для исправления Епитимиею, отослать на церковное покаяние. О чём сделать распоряжение предоставить духовному начальству». 

 Досталось и обоим смотрителям Минского тюремного замка:

 «Поступок бывших смотрителей тюремного замка Карчевского в допущении к блудной жизни Боровской с Сгоржельским, а Березовского в неучинении гласным о беременности Боровской и после о рождении ею младенца, предать уважению уголовной палаты...».

 От внимательного читателя не ускользнёт, что смотритель Минского тюремного замка Березовский, как и Карчевский, назван в этом приговоре «бывшим». За царившие в тюрьме беспорядки, среди которых был, конечно, и случай с романом заключённых, которые свободно встречались и «крутили шашни» прямо на башнях или в больнице тюрьмы, он был снят со своей должности. 

 Автор: Дмитрий Дрозд

 

 

Обратите внимание

Наши партнеры