« — Каго любiш? — Люблю Беларусь. — То ўзаемна! »

БДЦ в архивах

Сосланный иконостас Острожной церкви

31.01.2016

Автор: Дмитрий Дрозд.

 В статье «Неправильная церковь» мы рассказали о переделке построенного по плану архитектора, но не по православному канону иконостаса церкви Минского тюремного замка. Но на этом история этого сооружения не закончилась...

С годами всё приходит в негодность, и неудивительно, что через 35 лет в 1860 году перед Минским губернским комитетом общества попечительного о тюрьмах встал вопрос построения нового иконостаса и изготовления к нему новых икон. И в ходе этой перестройки в Острожной церкви опять произошли кардинальные перемены. У нас есть возможность ознакомиться с подробным описанием старого иконостаса, составленным перед самой его переделкой в 1859 году:

Церковь находится в замковом каменном здании. В ней пред-олтарный иконостас, с царскими дверями, в коих четыре иконы святых Евангелистов. В иконостасе наместные иконы: Спасителя и Богоматери, писаные на холсте и оправленные в деревянные покрашенные рамы. Наверху наместной иконы Спасителя помещена икона Благовещения, а над иконой Богоматери – Икона Рождества Спасителя. В северных дверях – изображение Архангела Михаила, а на южных – изображение Архангела Гавриила. По бокам царских врат две маленькие иконки – одна с изображением Спасителя, держащего в левой руке земной шар и благословляющего правою рукою, а другая – изображение Богоматери с Предвечным Младенцем. На горнем месте икона Спасителя, писанная на дереве и оправленная в обложенные по краям резьбою рамы. На жертвеннике две иконы: Спасителя и Апостола Иоанна, писанные на дереве. Сверх того, пред наместною иконою Спасителя положены на аналое для знамения две иконы: Богоматери и Святителя Николая, писанные на дереве.

Уже на момент строительства в 1825 году отмечалось, что некоторые иконы, отставши от досок, к которым приложены, представляют местами и некоторые с упадинами выпуклость, а потому делают некоторую неблаговидность. Похоже, что всё это добро было уже в изрядно изношенном состоянии, раз Губернский комитет вынужден был пойти на довольно большие издержки по изготовлению нового: 

Журнал 14.03.1860.

Слушали в докладе: в заседании сего марта...

Приказали: просить г. Вице-губернатора сего комитета Архиепископа Минского и Бобруйского Михаила принять на себя занятие при содействии Минского губернского архитектора Хрщоновича к устройству нового Иконостаса в церкви Минского тюремного замка необходимых икон, об отпуске на этот предмет в распоряжение Его Высокопреосвященства примерно 50 руб. сер. из комитетских сумм, предписать казначею комитета г. Мощинскому, и засим по получении от Его Высокопреосвященства извещения о последствиях требуемого устройства, сделать в то же время распоряжение к окончательному пополнению всего расхода.

Были найдены профессионалы, способные выполнить подобный заказ. Так, изготовление нового иконостаса по утверждённому рисунку было поручено Ивану Егорову. Скорее всего, речь идёт о мастере из Смилович, который несколькими годами позже, в 1864 году, изготавливал иконостас в Богушевичах во время переделки католической каплицы Свенторжецких в православную церковь. Об этом пишет Г. Щеглов: «…Костёл подвергся некоторой реконструкции, внутри необходимо было устроить алтарь по образцу православных храмов. Для этого был заказан иконостас. Изготовление его резной деревянной части взялся выполнить местный мастер, житель местечка Смиловичи Игуменского уезда Иван Егоров». Но, похоже, что члены Губернского комитета существенно просчитались с ценой вопроса, ибо мастер запросил совсем иные деньги: 

По предложению Вашего Высокопреосвященства я согласен принять на себя обязанность сделать по прилагаемому при сем рисунку Иконостас для Церкви Минского тюремного замка за 350 руб. сер. и таковой иконостас изготовить к апрелю месяцу 1861 года.

Иван Егоров.

Т.е. только изготовление иконостаса стоило в 7 раз дороже, чем первоначально предполагал Комитет на всю реконструкцию. Немного дешевле обошлось изготовление икон, что было поручено молодому художнику Адольфу Савицкому. Известно об этом художнике немного:  «Савицкий Адольф-Иван-Ромуальд Антонович – род. 8 февраля 1832 г. Ученик Московского училища живописи и ваяния. В 1858 г. получил от Академии Художеств 2 серебряную медаль. В 1861 г. удостоен звания свободного художника. Живописец портретный». По датам выходит, что изготовление икон для Минского тюремного замка было, едва ли, не самым первым его самостоятельным заказом. По договору, составленному с ним, можно заключить, что в набор икон были внесены некоторые перемены:

1861 года ноября 1 дня я, нижеподписавшийся, художник Адольф Савицкий по приглашению Высокопреосвященнейшего Архиепископа Минского Михаила, принял на себя обязанность в течение пяти месяцев написать иконы к новостроящемуся Иконостасу для Минской тюремной Церкви, а именно: распятие за Престолом, наместные иконы Спасителя и Богородицы, две для южных и северных дверей, архидиаконов Лаврентия и Стефана, Тайную Вечерю, что над Царскими дверьми, и четыре Евангелиста в кружках на Царские двери, применяясь в размерах к новопостроенному иконостасу, а в выборе – указанию Архиепископа Михаила. На вознаграждение за труды мои Губернским тюремным комитетом в 200 руб. я соглашаюсь и прошу, чтобы половина суммы этой была выдана мне на издержки теперь же, а другая при окончании всей работы.

Адольф Савицкий.

Таким образом, только на изготовление иконостаса и икон было потрачено 550 рублей серебром. Дело двигалось довольно быстро, и уже через полгода протоиерей Пётр Елиновский составил большой рапорт о приёмке нового иконостаса. 

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Михаилу, Архиепископу Минскому и Бобруйскому, Слуцкого Свято-Троицкого Монастыря священно Архимандриту и разных Орденов Кавалеру

№ 241, 16.10.1861

Кафедрального собора Протоиерея Петра Елиновского

и священника Лаврентия Подольского

Рапорт

В 14-й день сего октября Ваше Высокопреосвященство повелели нам освидетельствовать сделанный мастером Иваном Егоровым и доставленный в Церковь Тюремного Замка Иконостас. По осмотре Иконостаса мы нашли:

А) Что оный сделан из соснового дерева чисто, гладко, прочно и без малейшего отступления от плана. Б) Что рамы, карнизы и прочие места на Иконостасе позолочены лучшим золотом очень хорошо, и В) Что передняя сторона Иконостаса погрунтована и вышпаклевана, но не покрашена ещё. Мастер Егоров говорил, что Иконостас покрашен будет по установке на место. Почему мы полагаем, Иконостас этот дозволить Мастеру Егорову поставить на место, и затем по окраске оного с передней и с задней сторон масляной краской, удовлетворить его за работу сполна...

А вот дальше пред духовенством всплыл, казалось бы, уже окончательно решённый ещё в 1825 году вопрос: как, всё-таки, установить иконостас: так, как удобно, или так, как полагается по канонам?

…Относительно же места, где следовало бы поставить Иконостас, имеем честь доложить Вашему Высокопреосвященству, что согласно Высочайше утвержденному плану на постройку тюремного замка Олтарь первоначально был устроен не в том месте, где ныне есть, но с противоположной стороны – к окнам, а главный вход в Церковь был прямо с лестницы, там, где ныне горнее место в Олтаре. Но поелику тюремный замок построен фронтом на Северо-восток, а заднею стороной на Юго-запад, – почему и Олтарь обращён был на Юго-запад, – то Епархиальное Начальство требовало устроить – и устроен Олтарь в настоящем месте, прямой же с лестницы вход в Церковь закрыт; отчего ныне в Олтаре темно так, что и днём трудно читать без свечи; престол же стеснён двумя столпами до той меры, что во время каждения вокруг его и перенесения Святых Даров невозможно обходить оный прямо, но по застолпами.

Выходило, что все эти 35 лет после перестройки иконостаса тюремные священники сталкивались с почти непреодолимыми препятствиями при богослужении, во всяком случае, без искусственного освещения проводить его было невозможно. Но оказалось, что жёсткие церковные правила при необходимости можно обойти, что было уже сделано в нескольких минских домашних церквях:

Хотя Олтарь по древнему преданию должен быть обращён на Восток так, чтобы и все присутствующие в Храме молились к Востоку, – к той стране, где насажден был Богом во Едеме рай (Василия В. прав. 21); но, имея в виду многие опыты, что некоторые Церкви построены и не на Восток Олтарём, а так как местность позволяла; чему между прочим служит доказательством и Минские домовые в Казённых заведениях Церкви, недавно устроенные Олтарём не на Восток – именно в военном Госпитале – на Юг, в Городской Богодельне на Юго-восток, а в Духовной Семинарии предположено устроить Олтарь к Северо-западу; то мы, в отклонение темноты и тесноты в настоящем Олтаре Церкви тюремного замка, осмеливаемся просить Ваше Преосвященство о устроении в Церкви сего Олтаря там, где назначено было устроить Олтарь Высочайше утверждённым планом, с противоположной стороны, т.е. к окнам.

Выходило, что первоначальный план, забракованный церковными властями 35 лет назад, был не так уж и плох, и именно он учитывал особенности местности и ориентацию самого замка. Теперь же установить иконостас так, как было изначально задумано, можно было только после новой, скромно названной священниками «незначительной» перестройки всей тюремной церкви: 

И ежели эта просьба наша уважена будет, то прежде поставления Иконостаса необходимо сделать некоторые незначительные в Церкви перестройки. Именно:

1. Вход в Церковь открыть прямо с лестницы, устроив двери там, где ныне горнее место.

2. На хорах положить пол и со второго этажа открыть на оные вход, так необходимый для живущих на втором этаже, особенно для больных.

3. В церкви, где по предположению нашему должен быть Олтарь, устроить Солею, т.е. поднять пол выше настоящего вершка на три, в Олтарь и пред Олтарем аршина на 2?  в длину.

4. Двери, которыми входят ныне из-за решётки в Церковь, заложить, ибо там должен быть поставлен жертвенник.

5. С противоположной стороны жертвенника устроить должно перегородку для ризницы и Пономарни.

6. Оконные переплёты, как в нижнем, так и в верхних этажах устроены в церкви и со внутри, от чего во время дождя бывает сильная течь чрез окна в Церковь. Для прекращения таковой течи следовало бы настоящие оконные переплёты устроить снаружи или же сделать там другие окна.

О чём благопокорнейше рапортуем на Архипастырское Вашего Высокопреосвященства благоусмотрение.

№ 122, 16.10.1861.

Уже в ноябре новый иконостас был установлен, но ещё почти год он оставался без икон.

№ 246, 24.10.1862

Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Михаилу, Архиепископу Минскому и Бобруйскому, Слуцкого Свято-Троицкого Монастыря священно Архимандриту и разных Орденов Кавалеру

Минского кафедрального собора священника Лаврентия Подольского

Донесение

Вашему Высокопреосвященству всенижайше честь имею донести, что резчиком Егоровым поставлен Иконостас в Церковь тюремного замка в ноябре 1861 года, а Иконы представлены Живописцем Савицким в июле месяце текущего года.

23.10.1862.

Итак, в 1862 году церковь Минского тюремного замка обзавелась не только новым иконостасом и иконами, но, наконец-то, они были развёрнуты к окнам, что существенно упростило проведение богослужений. Однако на этом не закончилась жизнь старого, пришедшего в негодность иконостаса. Оказалось, что ему ещё вполне можно дать вторую жизнь.

После подавления восстаний 1830-31 и 1863-64 годов на римско-католическую церковь обрушились жесточайшие репрессии. Выше мы писали о судьбе каплицы в Богушевичах, владелец которой Болеслав Свенторжецкий был комиссаром объединенных повстанческих отрядов, действовавших в 1863 г. в Игуменском уезде, а после восстания был вынужден эмигрировать. Подобная судьба постигла многие костёлы Беларуси, и новые церкви нуждались хоть в каком-то оборудовании и имуществе. Так вышло и с бывшим костёлом в Веркалах того же Игуменского уезда:  

Ведомство

Православного исповедания

Минская духовная консистория

19 марта 1864 года

№ 2372, г. Минск

В Минский губернский о тюрьмах комитет

На основании Высочайшего повеления, последовавшего в 1852 году, принять в православное ведомство 28.02.1853 года римско-католический костёл, состоящий Игуменского уезда в селении Веркалах помещицы Обрампальской, и по неимению местных способов к устроению в нём иконостаса, предписано местному Благочинному, а также священнику Шацкой церкви, в приходе которой состоит прописанный костёл, располагать прихожан к пожертвованиям на этот предмет. Из поступивших же донесений от Благочинного значится, что на устройство иконостаса собрано 48 рублей 46 копеек. В 1861 году 27 ноября Епархиальное начальство полагало: спросить Благочинного, как полагает он, во сколько может обойтись устройство в Веркальском костеле иконостаса, и, если на устройство это требуется больше, чем собрано от прихожан денег, то не имеется ли в виду у Благочинного, в пособие к этим деньгам ещё каких-либо средств, или, по крайней мере, нельзя ли продолжить добровольного сбора с прихожан Шацкой церкви. Но при подписи о сём журнала Член Консистории протоиерей Елиновский дал следующее мнение: Для скорейшего открытия в Веркальской каплице Богослужения ходатайствовать о передаче в оную старого иконостаса здешней Острожной церкви, а собранные на Иконостас деньги употребить на перевозку оного и установку на месте, а также на починку каплицы… 

Член консистории св. Киприан Мигай.

Отметим, что пожертвования, собранные со всего прихода на новый православный иконостас за 10 лет (!), составили всего около 50 рублей, что в 10 раз меньше средств, выделенных на постройку такого же в Минском тюремном замке. Поэтому для прихожан Веркальской церкви подобный подарок стал настоящим спасением. В скором времени собравшиеся на заседание члены Губернского комитета изучили этот вопрос, для чего была сделана справка: старый иконостас церкви тюремного замка находится в оной церкви без употребления, по случаю постройки такового нового... Так бывший иконостас Минского тюремного замка, перед которым 35 лет молились тысячи преступников и ссыльных, сам отправился в ссылку из столицы губернии в деревню Веркалы.

  Автор: Дмитрий Дрозд.