« — Каго любiш? — Люблю Беларусь. — То ўзаемна! »

БДЦ в архивах

Три беды строителя Минского тюремного замка Рудольфа Пищалло

07.04.2016

Подробно о биографии строителя Минского тюремного замка Рудольфа Пищалло мы рассказали в статье «Рудольф Пищалло: жизнь и опала строителя Пищаловского замка в Минске»

 Теперь же остановимся на трёх основных событиях последних лет жизни нашего героя. Нет сомнения, что они существенно подорвали здоровье Президента гражданской палаты суда Минской губернии, а, возможно, и свели его в могилу, хотя, конечно, указанная в метрике о смерти причина: «от старости», вполне справедлива – было ему уже более 76-ти лет. 

Беда первая

  После трёх разделов Речи Посполитой начался очень длительный процесс интеграции территории бывшего Великого княжества литовского в Российскую империю, на что ушло не одно десятилетие. Многие из нововведений обернулись значительными потрясениями для большинства населения. Такими были отмена основного закона – Статута ВКЛ, насильственный перевод всех униатов в православие, постепенное ущемление прав католиков, набор в рекруты, повсеместное введение русского языка, которого тогда почти никто не знал, и прочее. Одной из основных проблем для местного дворянства на ближайшие десятилетия стало доказательство своего высокого происхождения – так называемый, «разбор шляхты».

 Казалось бы, что у рода Пищалло, представители которого владели имениями, крепостными крестьянами, чинами и должностями, не должно было возникнуть вообще никаких проблем – да и сам Рудольф столько лет проработал в суде, где хранились громадные архивы, работали опытные юристы, решавшие не такие сложные задачи, но…

 2-го июля 1802 года старшие представители рода Пищалло герба Слеповрон без проблем получили подтверждение своего происхождения в Минском дворянском депутатском собрании. Хоть и не без проблем, но в 1838 году документы семьи прошли через руки членов Комиссии, Высочайше утвержденной для ревизии действий Минского дворянского депутатского собрания:

 22.02.1838

 В Минское Дворянское Депутатское собрание

 Сия Комиссия, слушав записку из дела о происхождении фамилии Пищаллов следующего содержания: оное ДДС состоявшимся 2-го июля 1802 года определением признало в Дворянском достоинстве род Пищаллов, и в решении собрания помещены следующие Лица: как то в Коленах первом предок рода сего Самуил Пищалло, во втором Доминик Самуилов, в третьем Станислав, Богдан и Иосиф Доминиковы, в четвёртом Николай, Иван, Антоний и Доминик Станиславовы, в пятом Франц Николаев стражник Воеводства Минского и Станислав Домиников, и наконец в последнем шестом Колене произошел Рудольф Станиславов Пищалло, каковое решение ДС предположено внести в шестую часть дворянской книги; подписано ж оное Минским Губернским предводителем Дворянства и Кавалером Иосифом Ваньковичем и пятью Депутатами, а по справке оказалось, что в основание прав на дворянство рода Пищалло приняты следующие Документы…

 Далее в справке перечислялись 14 документов, самый ранний из которых датировался аж 1598 годом... После внимательного изучения представленных доказательств было определено:

 Высочайше утвержденная Комиссия, удостоверясь из приведённых в справке документов, что Пищаллы владели недвижимыми имениями с крестьянами как пожалованными им от Королей Польских за оказанные в пользу престола заслуги, так и самими ими приобретёнными и при том Жалованы были от тех же Королей Польских Патентами на чины, приносящие Дворянское достоинство, а потому, руководствуясь правилами… вышеупомянутое Определение здешнего Собрания о внесении рода Пищаллов в шестую часть родословной признать правильным…

 Однако были и определённые сложности. Перед самой подачей документов в Герольдию с Санкт-Петербург, было обнаружено, что в Минском дворянском депутатском собрании потеряли два из 14-ти документов: духовное завещание Самуила Пищалло и подлинную грамоту Короля Сигизмунда Ивану Пищалло на ярмарки и торги в местечке Городище – ту самую 1598 года... Неизвестно, были ли они найдены, скорее всего, нет, так как в столицу была отправлена только копия грамоты.

 Итак, бумаги были отправлены в Герольдию в установленные сроки. Однако столичных чиновников не впечатлило такое количество древних документов (видели они и не такие грамоты, которые при проверке оказывались фальшивками), и они предписали проверить все эти бумаги по оригинальным актовым и метрическим книгам. В Минск был отправлен указ от 7.12.1842 г. за № 4488 о доработке выводного дела.

 Следующая попытка убедить столичных чиновников была сделана только после определения Минского ДДС, состоявшегося 19.05.1847. Новое слушание в Герольдии о роде Пищалло состоялось 24 июня 1847 года. Наверняка, получив указ Правительствующего Сената из Временного Присутствия Герольдии от 9 Сентября 1847 г. за № 3117 в Минске были очень удивлены. Оказывается, что некоторые документы опять вызвали сомнение у чиновников:

 …1) Купчая крепость 1684 года и духовное завещание 1700 года нигде в актах не явлены и надлежащим образом не заверены. 2) Королевская привилегия 1703 года явлена в Оршанском Суде несвоевременно в 1789 году чрез 86 лет по подписании оной, а чрез то в действительности сих актов возбуждается сомнение. 3) О существовании имения Браковец и Бохань в тех местах, в которых они по документам показаны, не представлено удостоверения местного Губернского Начальства…

 Далее следовало, несомненно, оскорбительное для древнего и богатого рода Пищалло определение: …а потому Временное Присутствие Герольдии не может утвердить Определений Минского ДДС о внесении Рудольфа Михаила Станиславова сына в 6-ю часть Дворянской родословной книги...

 Как правило, после такого определения претенденты на дворянство причислялись к менее почётным – податным (т.е. обязанным платить в казну налог за себя) сословиям. Их не списывали в крестьяне, а предлагали «избрать род жизни», что означало приписаться в мещане, граждане или однодворцы, после чего их вносили в ревизские сказки, и они вынуждены были всю оставшуюся жизнь платить подушный оклад за каждую «душу мужеского пола». Но Рудольф Пищалло в отличие от тысяч представителей древней шляхты избежал этого позорного налога на жизнь. Спасло его то, что он уже выслужил себе высокий чин, а также был Кавалером нескольких орденов, что давало ему право на личное и потомственное дворянство:

 По формулярному списку о службе Рудольфа Михаила Станиславова Пищалло, предоставленному вместе с остальными документами – есть Орден св. Владимира 4 ст. от 31 Декабря 1825 г. и Св. Анны 2 ст. от 28 Марта 1841 года, чем приобрёл право на потомственное дворянское достоинство.

 Герольдией Минскому ДДС было предложено сделать особое постановление о внесении Рудольфа Михаила Станиславова 3-ю часть Дворянской родословной книги, в гораздо менее почётную в отличие от 6-й части, в которую вносилось древние дворянские фамилии, насчитывающие более 100 лет истории. В эту часть попадали чиновники, достигшие определенного уровня в «Табели о рангах». Т.е. здесь было много людей, стартовавших с самого дна социальной иерархии, и только своими трудами или какими-то другими достоинствами сделавшими чиновничью карьеру.

 Можно предположить, что подобное решение серьёзно задело гордость Рудольфа Пищалло, отдавшего десятки лет работе в суде, через который проходило огромное количество дел «об отыскании свободы». В них люди, записанные помещиками в ревизские сказки, т.е., по сути, жившие на одном уровне с крепостными крестьянами, разными способами доказывали своё высокое происхождение и часто попадали в 6-ю часть родословной книги. И сам Пищалло, и многие его соседи-помещики столкнулись с подобными делами на личном опыте, когда их крепостным вдруг удавалось доказать своё шляхетное происхождение. Знал он и о бесчисленном числе фальшивых и сомнительных документов, на которых был построен огромный процент подобных родословных. А здесь фактически его самого оскорбили тем, что его доказательства были признаны сомнительными.

 Ну, что ж… В дворянстве лично его, всё-таки, признали, а потомков по мужской линии ни у него, ни у его родственников не было. Оставалось только смириться с несправедливостью российской бюрократической системы… Но самый главный удар в судьбе Рудольфа Пищалло был ещё впереди… 

 Беда вторая

  8-го июня 1863 года, в самый разгар восстания Калиновского Виленский военный, Ковенский, Гродненский и Минский генерал-губернатор генерал от инфантерии граф Муравьёв секретным указом № 1277 отправил предписание временному военному губернатору Минской губернии генерал-лейтенанту Заболоцкому, а тот спустил его своим подчинённым. Приведём и этот исторический для судьбы нашего главного героя документ:

 Копия, СЕКРЕТНО

 Временный военный губернатор Минской губернии

 и командующий войсками в оной находящимися...

 14.06.1863, № 5, д. Юрьевичи

 Об удалении 5-ти человек чиновников с занимаемых должностей

 

 Виленский Военный Ковенский, Гродненский и Минский Генерал-Губернатор 8 сего июня за № 1277 предписал мне:

 …4. Советника Губернского правления Заштовта и председателя Минской палаты гражданского суда действительного статского советника Пищалло немедленно удалить от занимаемых ими должностей и учредить за их действиями строгое секретное полицейское наблюдение, а на случай, если бы и затем они были замечены в соучастии с мятежниками, то тот час же подвергнуть их аресту и уведомить Его Высокопревосходительство для дальнейших с Его стороны распоряжений.

 Уведомляя об этом Ваше Превосходительство покорнейше прошу о приведении сих распоряжений в исполнении меня уведомить. Присовокупляю, что подлежащие к высылке лица могут быть отправлены к местам назначения на почтовых порядком, изложенным в циркулярном предписании бывшего Генерал-Губернатора Вашему Превосходительству от 28.03. за № 577.Что же касается Заштавта и Пищалло г. Военный Генерал-Губернатор вышел с подлежащими ведомствами в сношение к перемещению первого их них на службу в отдаленные губернии, а последнего к удалению вовсе от службы.

 Итак, Рудольф Станиславович Пищалло, отдавший служению Российской империи полстолетия своей жизни – был выброшен со службы даже без объяснения, в чём именно состояла его вина – от высылки его спас только преклонный возраст. За ним был установлен секретный надзор, и ещё б одно подозрительное движение или слово с его стороны – оказался бы строитель Минского тюремного замка в своём знаменитом детище! Решение это было одобрено самим императором 20 июня. Было это жестоко и несправедливо, но на фоне виселиц и ссылок решение Муравьёва можно назвать вполне гуманным.

 Только через 2 года Рудольф Пищалло рискнул обратиться к начальству с прошением, в котором всячески уверял в своей благонадежности: «исполняя различные должности в продолжении половины столетия, я не был никогда замечен в действиях против воли Правительства. С раннего возраста до семидесяти слишком лет жизни служил верно и в последние времена не принадлежал ни к каким демонстрациям, усильно избегая всего, что имело бы малейший вид сопротивления воли Правительства. Я обратил самое сильное внимание на то, чтобы в моём имении никто из моей прислуги не имел никаких сношений с мятежниками, и в этом они не подлежали ни малейшему подозрению…»

 Причина ж обращения Пищалло была проста: после более чем 50-ти лет верной службы Российской империи чиновник, занимавший одну из высших должностей в губернии – президент (председатель) гражданской палаты суда – и имевший один из высочайших чинов – действительный статский советник, что соответствовало военному чину генерал-майора – в возрасте 75-ти был выброшен с работы лет даже без пенсии… 

 Беда третья

  В этом же прошении Рудольф Пищалло описывал своё тяжёлое материальное положение: Состоя постоянно на службе, я не имел времени заниматься собственными своими делами и хозяйством в моём имении. А как жалование не было для меня достаточное, то заставлен был обременить долгами незначительное моё имение, из которого ныне не получая ни каких доходов, остаюсь без средств к содержанию. Престарелые же лета и изнурение пятидесятилетнею службою не предоставляют мне никакой возможности заняться даже своими собственными делами.

 Долги Пищалло были действительно велики и шли на десятки тысяч рублей, и, чтоб как-то их погасить, он был вынужден продавать по частям своё недвижимое имение. Но выкарабкаться не получалась, а чёрная полоса в его жизни никак не хотела заканчиваться. 9-го мая 1865 семью Пищалло ждало ещё одно несчастие: во время пожара в Минске в доме сестры Рудольфа при Захарьевской улице сгорели бумаги и некоторая движимость. Поэтому пенсия, которая у чиновников уровня Пищалло была очень достойная, могла существенно помочь,

 Конечно, Рудольф Пищалло своим многолетним трудом вполне заслужил пожизненное довольствие, но местное начальство, будучи осведомлено о причине увольнения председателя гражданской палаты суда, не могло взять ответственность на себя и самостоятельно решить: полагается ли в этом случае выплачивать пенсию? Пищалло писал прошения в разные инстанции, которые переписывались между собой, и дело близилось к благополучной развязке, и уже было решено, сколько именно положено ему денег: Пищалло, прослужив безпорочно слишком 35 лет, на основании 88 ст. т. 3 устава о пенсиях приобрел право на получение пенсии по 3-му разряду 1-й степени в количестве за вычетом и округлением 560 руб. 40 коп...

 И вот, когда все вопросы были согласованы, и маленькая победа осталась за Рудольфом Пищалло, случилось неожиданное, но неизбежное: 12-го мая 1866 года в возрасте 76-ти лет он, так и не дождавшись пенсии, умер.

 Через три года после неожиданного увольнения Рудольф Пищалло скончался в своём имении Городище и был похоронен на местном кладбище. Его вдова София оказалась в тяжёлом финансовом положении, что заставило её неоднократно писать чиновникам новые прошения. Ирония судьбы заключалась в том, что пенсия была назначена самому чиновнику, и, чтоб её получала его вдова, нужно было новое решение властей – и весь круговорот бумаг между ведомствами стартовал опять с самого начала. Прошло уже 3 года после смерти Рудольфа, а его жена пыталась разжалобить высокое начальство. Как видно из её прошения от 30.06.1869, чёрная полоса в жизни семьи так и не закончилась, и без того тяжелую ситуацию усугубил разлив воды:

 ...оброки, как и выкупные платежи, в настоящее время составляют едва ли не весь доход с имений, так как с сего источника покрываются расходы на наём работников и вообще на поддержание хозяйства... Будучи же лишена доходов с крестьянских земель и не получая ещё выслуженного покойным мужем моим пенсиона, я нахожусь в таком положении, что при старости моей не в состоянии удовлетворять ни правительственных требований, ни первых нужд жизни, тем более, что случившийся последнего числа месяца мая сего 1869 года разлив воды, произвёл столь чувствительные опустошения в им. Городыще, убыток с которых может простираться до 2000 руб.

 Пошёл уже 1870-й год, а переписка на самом высоком уровне, хоть и благоприятного для вдовы Рудольфа Пищалло содержания, ещё продолжалась. Так 30.01.1870 Виленский генерал-губернатор писал Минскому губернатору: «…Пищалло был уволен от службы не по суду, но административным порядком, в виду исключительного положения края в 1863 году. Такого рода увольнение от службы г. Пищалло по точному смыслу действующих законоположений, едва-ли лишило его права на приобретенные свыше 50-летнею безпорочною службою преимущества, равно как и вдову его права на получение следуемой ей пенсии за службу мужа…»

 В итоге, вроде бы, никто не против, а пенсии, как не было, так и нет... Ровно через год после множества переписок, уточнений и согласований по тому же маршруту пошло ещё одно письмо: «Г. Министр Юстиции отзывом от 24.12.1870 за № 66 уведомил меня, что МЮ сообщило МФ о производстве вдове Пищалло пенсии по 285 руб. 40 коп. в год, с 12.05.1866 года, с выдачею следовавшей самому Пищалло пенсии с 24.02.1865 по день смерти из оклада 571 руб. 88 коп…».

 Как видно из этого документа, решение было принято очень благоприятное: пенсию уже умершему Рудольфу Пищалло назначили с самого момента подачи им прошения о назначении таковой, а самой Софии – с момента смерти мужа. Казалось бы, справедливость наконец-то восторжествовала!

 Если б не одно но… Когда в высоких кабинетах в столице империи решалась судьба вдовы строителя Минского тюремного замка, София из Каменских, по первому мужу Рейтанова, по второму Пищаллова… уже была мертва. Она умерла 17-го ноября 1870 года «от чахотки» и была похоронена рядом со своим мужем в имении Городище.

 Но история с пенсией не закончилась смертями Рудольфа и Софии. Так как пенсия уже была назначена к выплате, и Софии оставалось только зайти в казначейство и получить эти приличные деньги, вполне ожидаемо, что этому решению порадовались раз не сами пенсионеры, то хотя бы их наследники. Точнее, наследницы. Уже в январе 1871 года родные сёстры Фёкла и Генриетта Пищаловны обратились с прошением «дабы повелено было... сделать распоряжение о выдаче нам, единственным наследницам брата нашего Пищалло, назначенной ему пенсии с 24.02.1865 по 16.05.1866 года, то есть по день смерти его, из оклада 571 руб. 88 коп. всего за 1 год 2 месяца и 18 дней 692 руб. 44 1\2 копейки.

 В отличие от ожидаемых Рудольфом и Софией благополучных ответов о назначении им пенсии, ответ из Министерства финансов сёстрам пришёл довольно быстро, уже в феврале: Минская Казённая палата имеет честь уведомить, что предписанием Департаменты государственного казначейства от 23.12.1870. за № 28081 поручено Палате причитающуюся пенсию ДСС Пищалло... ассигновать к выдаче не наследницам его Пищалло, а вдове Софии, и что затем на получение этой пенсии за смертью вдовы Пищалловой наследницы самого Пищалло не имеют права...

Автор: Дмитрий Дрозд

strong