« — Каго любiш? — Люблю Беларусь. — То ўзаемна! »

БДЦ в архивах

Поспорили, кто лучший вор

03.05.2016

Автор: Дмитрий Дрозд

Судебные дела сохранили для нас сотни тысяч историй, среди которых иногда попадаются яркие картинки о быте и нравах, царивших в Минском тюремном замке. Один из таких случаев произошёл 20 сентября 1907 года. Как это часто бывает, даже имея под руками несколько показаний очевидцев, очень сложно установить, что же произошло на самом деле. Меньше всего причин что-то скрывать в этой ситуации было у непосредственного участника событий старшего надзирателя тюрьмы Григория Дождикова, поэтому и предоставим ему слово первым:

Григорий Кондратьевич Дождиков (46 лет, русский, православный, не судился, грамотен... старший надзиратель при Минском тюремном замке) показал на следствии следующее: «В два с половиной часа дня я услышал звонок и, последовавши на звонок в среднюю камеру, я увидел перед 5-й камерой столпившихся арестантов. Когда я подошёл к окну в камере, то увидел, что между арестантами происходит драка, и что несколько человек били Светликова. Били его арестанты Поницкий, Басевич, остальных не рассмотрел. А Потупо лежал на нарах, и над ни сидел Трофимчик, который кричал: «Зарезал!». Я дал выстрел, и драка прекратилась». Произведённый Дождиковым выстрел был слышан даже в конторе замка, что подтвердил другой охранник: Самуил Станиславович Юхневич, (50 лет, русский, караим, судим не был, грамотный), показал: «Я служу старшим помощником начальника Минского тюремного замка в конторе для свиданий. После 2-х часов услышал выстрел, когда я выбежал на двор, мне сказали, что стрелял для сигнала Дождиков». Естественно, на сигнал в замок прибежали все находящиеся в тюрьме охранники и служащие. Что же произошло?

А вот дальше показания начинают разительно отличаться. Сам пострадавший (Михаил Николаевич Потупо, 20 лет, русский, православный, осуждён в каторжные работы на 3 года 4 месяца за убийство, грамотен) поведал такую версию произошедшего:  «Часов в 3 дня, после обеда, когда камера была в полном составе, я с несколькими человеками с Светликовым, Степаном Гловацким, Семёном Бесаном, завели разговор о воровстве. Остальные были рассыпаны по камере и разговаривали сами по себе. Когда разговор принял крупный оборот, я ударил Светликова по лицу, после чего я почувствовал моментально, что кто-то ударил чем-то, не знаю чем, в левый бок»...

Итак, граждане арестанты вели разговор о воровстве, подрались и в пылу драки кто-то пырнул Потупу ножом. Но двое из участников конфликта излагают иную версию драки. Арестанты 5-й камеры Бесан и Воробейчик показывали, что дело было так: Светликов делал туфли и пользовался при этом перочинным ножиком, и у него зашла с Потупо ссора из-за табаку; ссора вскоре переросла в драку, и Светликов ножиком нанёс рану Потупе. Затем на Светликова набросились другие арестанты и стали бить поломанными палками от метлы... Заметим, что уже здесь версии расходятся весьма существенно не только в подробностях (ссора из-за табака и т.п.), но и в главном: кто же собственно, нанёс удар ножом? Сам потерпевший не называет Светликова, а вот оба свидетеля считают виновным именно его. 

И теперь самое время выслушать обвиняемого Светликова, а его версия открывает нам очень интересные нюансы царивших в Минской тюрьме порядков: Ермолай Корнеев Светликов (32-х лет, минский мещанин, белорус, православный, женат, имеет троих детей, сапожник): Я не признаю себя виновным... Этот ножик мне не принадлежит, и, чей он, я не знаю. Я работал в тот день туфли, и у меня было только 2 иглы, ножика не было. Часов около 3-х ворвалась толпа арестантов из соседних камер, человек 10 с поленьями, набросились на меня, повалили на землю и стали бить до потери мною сознания. Кто был в толпе, я не знаю. Когда меня били, я не оборонялся. На меня имели злобу за то, что я не платил камерных денег. Деньги эти платятся ворам теми из арестантов, которые попали в тюрьму не за воровство. В числе таких был и я, но денег не платил, так как у меня не было денег. Другие, бывшие в нашей камере арестанты, кто именно, не знаю, уплатили им камерные деньги. Кто поранил Потупо, каким образом и где, я не знаю, вероятно, кто-то из ворвавшейся в камеру толпы.

Итак, обвиняемый описывает совсем иную ситуацию: оказывается, что в тюрьме процветали поборы, которые воры собирали со всех остальных арестантов. Отказавшегося платить Светликова избили поленьями до потери сознания арестанты из соседних камер (отметим, что заключённые свободно ходят из камеры в камеру), а Потупо пострадал вообще случайно в завязавшейся драке. На следующий день содержащийся в той же камере арестант Давид Герман передал Ликману (начальнику тюрьмы) перочинный нож с заявлением, что арестанты решили выдать нож, которым Светликов нанёс рану Потупо...

Можно заметить, что основные сведения о том, что удар ножом нанёс именно Светликов, дают не два основных участника конфликта, а их сокамерники. А вот сами потерпевший и обвиняемый по тюремной традиции, похоже, существовавшей уже тогда, предпочитают не посвящать администрацию в свои дела и дают показания по принципу «сам упал». Потупо утверждает, что не видел, кто его ударил. Светликов, утверждает, что не знает никого из ворвавшейся в камеру толпы, что, конечно, маловероятно. Но произошло ЧП, администрация вынуждена его расследовать.

Прежде всего, оба участника конфликта были осмотрены тюремным врачом. При судебно-медицинском освидетельствовании Михаила Потупо у него на левой стороне грудной клетки, в области 9-го межрёберного промежутка, была обнаружена рана длиною около 2 см, повредившая плевру и лёгочную ткань и повлекшая за собою эмфизему лёгких. По заключению врача рана эта относится к категории тяжких и могла быть причинена перочинным ножом, переданным к делу свидетелем Ликманом. При судебно-медицинском освидетельствовании Ермолая Светликова у него были найдены на наружной поверхности левого предплечья большой кровоподтёк и на спине 4 кровоподтёка, относящиеся к разряду лёгких побоев, причём они могли быть нанесены и ударами палки.

К моменту возникшего конфликта Светликов уже был осуждён и уже полгода ожидал этапа. В его бумагах было указано, что он «приговором Минского окружного суда от 15.03.1907 года за грабёж с насилием осуждён с лишением всех прав состояния, в каторжные работы на 5 лет, и приговор 13.04.1907 обращён к исполнению». Вся эта история с дракой была Светликову очень некстати, и только задерживала его в тюрьме, поэтому он подал администрации заявление:

Содержащегося в Минском тюремном замке Светликова

Прошение

Будучи присужден в каторжные работы на 5 лет и назначен к отправлению в Смоленскую каторжную тюрьму, я задержан отправкою вследствие вашего постановления по делу о нанесении раны Михаилу Потупе. Принимая во внимание, что я раны Потупе не причинял, о том знают все арестанты, и даже Потупа сам удивляется, чего на меня возбудили дело. Потому говорили, что это я по злобе, и он, как был в возбуждённом состоянии, не мог об этом сразу заявить, что он ко мне ничего не имеет, прошу прекратить возбужденное против меня дело... 

29.09.1907.

На удивление, потерпевший Потупо полностью подтвердил его показания: мне передавали арестанты, что меня ранил не Светликов, а другой арестант, сам я не знаю, кто меня ранил. Я поддерживаю свои показания, что я поспорил со Светликовым из-за воровства, во время спора я ударил Светликова по лицу, после чего почувствовал, что кто-то меня ударил чем-то острым в бок. Но уголовное дело было возбуждено, и пришлось Светликову ещё задержаться в Минске до суда. Только 28 февраля 1908 года Виленская судебная палата утвердила обвинительный акт, по которому Ермолай Светликов обвинялся в преступлении, предусмотренном 1483 статьёй «Уложения об уголовных наказаниях». В обвинение вошла та версия произошедшего, которую следователи определили как наиболее правдивую. Попали в него и некоторые замечательные подробности о причине конфликта и его развитии. 

Обвинительный акт

О лишённом всех прав состояния из мещан г. Минска Ермолае Корнееве Светликове.

Около 3-х часов пополудни 20.09.1907 года в камере № 5 Минской губернской тюрьмы между осуждёнными в каторжные работы арестантами Михаилом Николаевым Потупо и Ефимом (!) Корнеевым Светликовым произошёл спор по поводу того, кто лучший вор, и кто сколько раз сидел в тюрьме, во время которого Светликов назвал Потупо продажным человеком, за это Потупо ударил Светликова по лицу, а последний, выхватив из правого кармана перочинный нож, нанёс им удар Потупо в левый бок. Однако Потупо, и после полученной раны, повалил Светликова на пол и, придерживая рукой, стал бить его палкой от метлы по голове и по чём ни попало, до тех пор, пока не оглушил его. Прибывшими немедленно в помещение камеры № 5 чинами тюремной администрации порядок был восстановлен, причём Светликов сознался помощнику начальника Минской тюрьмы Ликману в причинении, во время ссоры, перочинным ножом раны в бок Потупо.

Допрошенный в качестве потерпевшего Михаил Потупо показал, что у него действительно произошёл из-за вопроса о воровстве крупный разговор с арестантами, во время которого он нанёс удар по лицу Ермолаю Светликову, после чего мгновенно почувствовал, что он кем-то ранен в левый бок, но кем и чем именно, он не заметил, Светликов же ударил его в плечо...

Ермолай Светликов, не признав себя виновным, объяснил, что у него никакого ножа не было, что ворвавшиеся в камеру арестанты его побили и, быть может, во время общей драки из-за неплатежа камерных денег кто-либо из арестантов, но отнюдь не он, ранил ножом вместо него Потупо...

16.01.1908.

Попади Светликов с таким обвинением в современный белорусский суд, его судьба была бы с очень большой долей вероятности предрешена: рецидивист, драка, тяжкое ножевое ранение, виновным себя не признал, со следствием не сотрудничал, не покаялся, орудие преступления и показания свидетелей налицо… Но его ждал суд присяжных Российской империи, только что пережившей кровавую революцию. Выслушав все собранные обвинением доказательства, на вопрос: «Виновен ли Светликов?..», присяжные дали однозначный ответ: «Нет, не виновен».