Более года ушло на поиск ответа: реабилитирован ли человек

  Автор: Дмитрий Дрозд 

В ноябре 2016 года в «Школу поиска информации о репрессированных» обратился с вопросом Александр Розенблюм. Оказалось, что он давно пытается получить ответ на, казалось бы, элементарный вопрос: был ли конкретный человек реабилитирован.

В своей статье «Смертоносный жребий Дырявого Мешка» он изложил историю одного из обычных для 1937 года судебных фарсов, хотя в это время гораздо чаще людей расстреливали просто по спискам после утверждения внесудебными органами. Однако, как мы увидим, открытое – скорее даже, показательное – судебное заседание ничего не меняло в судьбе людей: 

 «Процесс, проходивший в октябре 1937 года, был открытым. Заседания шли в переполненном клубе. На скамье подсудимых сидели 9 уже бывших ответственных работников Жлобинского района: первый секретарь райкома партии Лехерзак Ю. М., председатель райисполкома Лютько С. П., районный прокурор Лейнов Г. К., заведующий районным потребительским обществом Царев П. И., заведующий райфинотделом Дукс В. П., уполномоченный по заготовкам Мельников П. М., директор хлебозавода Максимов С. М., председатель колхоза «Красный Путиловец» Евтухов К. Г., председатель Доброщанского сельсовета Семенов И. И."

 Все 9 человек были расстреляны. Жёны некоторых - во всяком случае  Лехерзак Хана Доновна  - были репрессированы как члены семьи изменника родины.  Хана Доновна была приговорена к 8 годам ИТЛ и провела их в известном Акмолинском лагере для жен "врагов народа" - АЛЖИР. Советская пресса радостно отрапортовала об очередном своем преступлении.

Фото: http://rosenbloom.info/leherzak/leherzak.html

Думаю, каждый должен прочитать, что такое советский суд и что такое советская пресса, чтоб никогда не затосковать по тем временам: 

Из репортажа “Враги народа”
(“Советская Белоруссия” за 15 октября 1937г.):
Они вошли в зал суда с опущенными головами, пряча свой взор, боясь сотен гневных глаз.
Девять бандитов, девять участников троцкистской, диверсионно-шпионской, террористической организации предстали перед судом, держа ответ за свои кровавые дела.
Их преступления чудовищны. Они из кожи лезли вон, лишь бы напакостить белорусскому народу. Издеваясь и грабя трудящихся крестьян, они мечтали восстановить их против Советской власти. Они, эти продажные душонки, агенты и лизоблюды польской разведки, готовили повстанческие кадры для фашистской Польши на случай войны ее с Советским Союзом.
И вот они стоят перед судом — мерзкие убийцы, шпионы, диверсанты. Припертые к стенке неопровержимостью улик и фактов, они вынуждены признаться в своей чудовищной вине, в черном предательстве. Все девять участников контрреволюционной троцкистской, шпионско-диверсионной, террористической организации не случайно пошли позорным путем разбойников с большой дороги. Главарь этой шайки — бандит Лехерзак (секретарь райкома) сам заявил на суде, что он никогда не был коммунистом, что он был троцкистом. Об обстоятельствах вербовки его в контрреволюционную организацию матерым польским шпионом, орудовавшим в ЦК КП(б)Б, Лехерзак показал:
— Зная меня как антисоветского человека, он предложил мне вступить в контрреволюционную объединенную организацию и создать такую же организацию в Жлобинском районе.
Лехерзак подбирал людей по тем же признакам. Ему нетрудно было сговориться с бандитами Лютько, Думсом, Лейновым, Царевым, которые ненавидели советский народ.
— Я поручал Семенову бандитские дела, — показывает Лехерзак, — зная о его антисоветских настроениях.
Когда у Лехерзака спросили, почему он издевался над трудящимися района, этот прожженный подлец и негодяй ответил:
— Для того, чтобы вызвать у них недовольство Советской властью.
— Значит, вы имели задание с крестьянами не церемониться? — спросил судья.
Лехерзак: Да, я имел такое задание.
Председатель суда: Вы были террористом?
Лехерзак: Да, я был террористом.
Председатель суда: Вы вели линию на поражение Советской власти?
Лехерзак: Выходит, так.
Председатель суда: Вы брали курс на интервенцию?
Лехерзак: Да, на интервенцию.
Он кончает свои показания — этот фашистский ублюдок— и, окинув оком сидящую рядом с ним свору, садится.
Подсудимый Лютько, как и его предшественники, цинично и нагло повествовал суду о тех бесчеловечных издевательствах, которые устраивались над крестьянами по его указаниям. Лютько, будучи председателем райисполкома, налагал на крестьян непосильные платежи, лишал единоличников земли, грабил и разрушал их хозяйства. Председатель суда спросил:
— Такой работой вы добивались разорения хозяйств?
Лютько: Правильно.
Председатель суда: Вы можете назвать число разоренных таким образом хозяйств?
Лютько: Цифра эта большая.
Председатель суда: Какие задания давались директору хлебозавода Максимову?
Лютько: Он получал и выполнял задания по срыву выпечки хлеба, по засорению хлеба гвоздями, проволокой и другими предметами.
Председатель суда: Значит, очереди вами создавались искусственно?
Лютько: Конечно. У нас оставались большие запасы неиспользованной муки. Сознательно мы срывали наряды на муку для рабочих железнодорожного транспорта. Кроме того, мы умышленно создали закрытые хлебные распределители, чтобы совершенно прекратить свободную продажу хлеба.
Бандит Лютько без всякого труда завербовал в контрреволюционную организацию заведующего финансовым отделом Думса.
Председатель суда: Лютько завербовал вас в организацию, учитывая ваши контрреволюционные настроения?
Думс: По-видимому, он это учитывал.
Председатель суда: Что вы сделали как член контрреволюционной организации?
Думс: Я переоблагал налогами крестьянские хозяйства. А делалось это для того, чтобы вызвать у крестьян недовольство Советской властью.
Фашистские бандиты, неслыханно издеваясь над трудовым населением района, принимали все меры к тому, чтобы выгораживать и обелять преступные элементы, которые они затем вербовали в свою шайку. Непосредственное исполнение этой задачи проводил бывший райпрокурор Лейнов. Вот он стоит перед судом. Гнусавеньким и визжащим голосом он говорит о том, как он судил и сажал в тюрьму ни в чем не повинных крестьян. На вопрос же о том, как он вел борьбу с преступниками, Лейнов отвечает:
— С ними я борьбы никакой не вел, ибо в мою задачу входило сохранение в районе контрреволюционных кадров.
Со скамьи подсудимых встал очередной негодяй — директор Жлобинского хлебозавода Максимов:
— Передо мной была поставлена задача срывать обеспечение трудящихся хлебом. Это делалось мною с успехом, и я озлоблял население против Советской власти. Умышленно я выпекал недоброкачественный хлеб, нарочно тормозил ремонт завода.
Председатель суда: Что вас толкнуло на контрреволюционный путь?
Максимов: То, что я убежденный троцкист.
Председатель суда: Какой метод вредительства вы избрали?
Максимов: Искусственное создание тяжелых экономических условий для трудящихся.
Один за другим давали свои показания обвиняемые, равнодушно рассказывая суду о своих гнусных, чудовищно мерзких делах. Подсудимые Мельников, Евтухов, Семенов предстали перед судом не менее лютыми врагами, нежели их предшественники. От их показаний об издевательствах над крестьянами несло холодом и жутью.
Грозен и беспощаден народный гнев! Надо было видеть, с какой ненавистью и презрением смотрели присутствующие в зале суда трудящиеся на этих изуверов, сидящих на скамье подсудимых. Великим и благородным гневом закипали сердца трудящихся, славших проклятие врагам народа. Долго несмолкаемой бурей оваций встретили трудящиеся приговор о расстреле девяти бандитов. Приговор суда — это приговор народа.
— После этого приговора как-то особенно легко стало дышать, — сказал колхозник Осиповский. — Мы каждому снесем голову, кто попробует замахнуться на наше счастье.
Теперь население Жлобинского района, терпевшее от наглых врагов народа, знает, что эти фашистские бандиты омрачали его свободную и светлую жизнь, что подлые, враги народа, на головы которых опустился карающий меч диктатуры пролетариата, готовили ему мрак и ужас фашистского господства. Не вышло! Славные чекисты сорвали маску с врагов. Трудовое население Жлобинского района еще крепче полюбило свою Коммунистическую партию, свое Советское правительство и вождя народов товарища Сталина”.

В. Полесский, М. Козлов, г. Жлобин.

(Георгий Тарнавский, Валерий Соболев, Евгений Горелик. Куропаты: следствие продолжается. Москва. 1990 г.)

Александр Розенблюм заинтересовался судьбой Ю. М. Лехерзака: был ли он реабилитирован?

 «Реабилитирован ли Юрий Маркович Лехерзак (1897-1937), не знаю. Решил поинтересоваться в Генеральной прокуратуре Беларуси. Письмом № 1300 от 27.06.2016 начальник отдела В. И. Шуляк сообщил, что сведениями об этом человеке Генпрокуратура не располагает. Тогда я обратился с этим вопросом в Верховный суд Республики Беларусь. В ответном письме № 01-02-10/1063-Р от 28.07.2016 заместитель председателя Р. Г. Анискевич популярно разъяснил, что, согласно закону, с делом Лехерзака, если он реабилитирован, могут ознакомиться только он сам или его родственники. А был ли он реабилитирован - этот вопрос в письме почему-то обойден молчанием.

Спросил вторично, но из ответа того же Р. Г. Анискевича следовало, что дополнить предыдущее сообщение ему нечем.

В марте 1995 года газета "Вечерний Минск" завершила публикацию обширного списка реабилитированных минчан, оказавшихся жертвами политических репрессий. Тогда их имена не составляли тайну, а теперь, выходит, общественность их знать не должна. Поэтому, если пожелаете узнать о каком-либо репрессированном в зловещие годы человеке, осталось ли на нем клеймо врага народа, то, не доказав родства с этим лицом, получите из белорусских учреждений, примерно такой ответ со ссылкой на закон: персональные данные конфиденциальны и разглашению не подлежат»

 Собственно, с этого места началась наша уже совместная операция по выяснению важнейшей государственной тайны: реабилитированы ли эти граждане? Парадоксальность ситуации заключается в том, что сведения о реабилитации не только  не являются тайной частной жизни, но, наоборот, государство взяло на себя обязательства, прописанные в Постановлении Верховного Совета Республики Беларусь от 06.06.1991 №847-XII "О порядке реабилитации жертв политических репрессий 20 - 80-х годов в Республике Беларусь":

 «С целью увековечения памяти жертв репрессий списки реабилитированных граждан публиковать в местных газетах и книгах Памяти»

 Главная проблем состояла в том, что ни в каких открытых источниках не было информации о реабилитации хоть кого-то из этих девяти человек. Самая полная на сегодняшний день база данных «Сведения о необоснованно репрессированных гражданах Белоруссии», содержащая информацию о судьбе около 180.000 реабилитированных граждан, находится в Национальном архиве Республики Беларусь. И там по необъяснимым причинам эта база данных закрыта для пользователей, хотя по ответу из Министерства Юстиции, она не носит грифа «Для служебного пользования». 

 Я обратился с запросом в НАРБ, где мне ответили, что не могут предоставить информацию из этой базы данных, так как репрессированные не являются моими родственниками. На моё предложение, что мне не нужны никакие сведения их частной жизни, а нужно знать: есть ли кто-то из этих граждан среди реабилитированных, мне официально ответили, что в базе данных нет сведений ни о ком их нужных мне граждан. После этого было логично предположить, что они не были реабилитированы, и заняться их реабилитацией.

По закону:

 «Требования о реабилитации могут возбудить родные, близкие родственники репрессированных, а также другие заинтересованные граждане и организации».

Посчитав себя заинтересованным в том, чтобы все невинно осужденные, репрессированные и расстрелянные были реабилитированы, я обратился в Генеральную прокуратуру с требованием реабилитировать всех 9 человек, проходивших по этому процессу.

  В Генеральную прокуратуру Республики Беларусь

 Заявление

 В 1937 году в Минске прошёл громкий судебный процесс над «бандой Лехерзака» — участниками «троцкистской, диверсионно-шпионской, террористической организации». По делу проходили 9 человек:  

1.    Первый секретарь райкома партии Лехерзак Ю. М.,

2.    Председатель райисполкома Лютько С. П.,

3.    Районный прокурор Лейнов Г. К.,

4.    Заведующий районным потребительским обществом Царев П. И.,

5.    Заведующий райфинотделом Думс В. П.,

6.    Уполномоченный по заготовкам Мельников П. М.,

7.    Директор хлебозавода Максимов С. М.,

8.    Председатель колхоза «Красный Путиловец» Евтухов К. Г.,

9.    Председатель Доброщанского сельсовета Семенов И. И.

 Согласно материалам следствия это «была законспирированная контрреволюционная, троцкистская, диверсионно-шпионская террористическая организация, действовавшая по заданиям польских разведывательных органов и руководимая своим центром, который обосновался в некоторых центральных учреждениях БССР». Дело рассматривал военный трибунал Белорусского Военного Округа под председательством военюриста первого ранга Миляновского Б. В. Государственное обвинение поддерживал военюрист первого ранга Киселев И. Д. 

Все 9 человек были приговорены к высшей мере наказания.

 Кроме того, репрессиям подверглись и жёны (в частности, Лехерзак Хана Доновна, обвинение: как член семьи изменника родины и др.), и их семьи. 

Сегодня нет сомнений в том, что все эти граждане были осуждены незаконно по надуманным обвинениям, признав свою вину под пытками или давлением.

Начиная с ХХ съезда КПСС, в СССР проводились масштабные мероприятия по реабилитации граждан, пострадавших от политических репрессий, при этом соответствующие органы сами производили поиск репрессированных. В Постановлении Верховного Совета Республики Беларусь от 6 июня 1991 г. №847-XII "О порядке реабилитации жертв политических репрессий 20-80-х годов в Республике Беларусь" указано:

 1.  Признать,  что   необоснованно  репрессированными  являются граждане Республики Беларусь, СССР,  иностранных государств или лица без  гражданства,  привлеченные  на  территории  Республики Беларусь судебными  или  несудебными  органами  по  политическим, социальным, национальным, религиозным и иным мотивам к уголовной ответственности за  государственные  (контрреволюционные)  преступления,  а также по этим  же  мотивам  подвергнутые   ссылке,  высылке,  направлению  на спецпоселение,   удалению   за   пределы   Республики   Беларусь   в административном порядке.

  2. На основании изложенного реабилитации подлежат:

  а) лица, незаконно осужденные судами по  обвинению в совершении

государственных  (контрреволюционных)  преступлений,  за исключением

случаев, указанных в настоящем постановлении…

 Согласно этому же Постановлению:

 3.  Требования о  реабилитации могут  возбудить родные, близкие родственники  репрессированных,  а   также  другие  заинтересованные граждане и организации.

 В связи с чем, прошу Генеральную прокуратуру реабилитировать их как незаконно осужденных и, по возможности, опубликовать данные о реабилитации в интернете или СМИ, что предусмотрено в указанном Постановлении "О порядке реабилитации жертв политических репрессий 20-80-х годов в Республике Беларусь".

 С похожим заявлением о реабилитации Ю. Лехерзака обратился и Александр Розенблюм. На наши обращения был получен ответ от заместителя прокурора города Минска старшего советника юстиции К.А.Кежуна.

 «О рассмотрении обращений

 Сообщаю, что Ваши обращения, поступившие из Генеральной прокуратуры Республики Беларусь, о предоставлении сведений о реабилитации Лехерзака Ю.М. и иных лиц рассмотрены.

Разъясняю, что согласно п.6 постановления Верховного Совета Республики Беларусь от 6 июня 1991 г. №847-ХП «О порядке реабилитации жертв политических репрессий 20-80-х годов в Республики Беларусь» право на ознакомление с материалами данной категории в случае, если осужденный был реабилитирован, имеют только сам реабилитированный, а также с его согласия или в случае его смерти - его родственники.

В соответствии со ст.17 Закона Республики Беларусь от 10 ноября 2008 г. «Об информации, информатизации и защите информации» к информации, распространение и (или) предоставление которой ограничено, относится информация о частной жизни физического лица и персональные данные.

При таких обстоятельствах, поскольку запрашиваемая Вами информация затрагивает права и законные интересы Лехерзака Ю.М. и иных лиц, содержит их персональные данные, а к Вашим обращениям не приобщены документы, подтверждающие родство с указанными лицами, то интересующие сведения не могут быть Вам предоставлены.

Изложенное не противоречит ст.34 Конституции Республики Беларусь, согласно которой пользование информацией может быть ограничено законодательством в целях защиты чести, достоинства, личной и семейной жизни граждан и полного осуществления ими своих

В случае несогласия с принятым решением оно может быть обжаловано прокурору города Минска.

Заместитель прокурора города Минска старший советник юстиции К.А.Кежун»

 

 

 По заведенной у белорусских чиновников традиции, заместитель прокурора начинает не отвечать на поставленные ему вопросы (реабилитировать граждан), а искать причину, почему он не может на них ответить. Его просят реабилитировать и по возможности опубликовать, а он отвечает: «…разъясняю, что право на ознакомление…» Спасибо, конечно, за повышение нашего юридического уровня, но мы же не просили возможности ознакомиться с делом, понимая, что в современной Беларуси это невозможно. Мы просили реабилитировать. Далее К.А.Кежун ссылается на закон о защите данных и благородно защищает права и интересы расстрелянных более чем 75 лет назад граждан, не предоставляя нам информации о реабилитации и не делая попытки заняться их реабилитацией. Особенно цинично подобная забота звучит в отношении граждан, которые были осуждены на открытом судебном процессе, а информация о них - как о террористах, фашистах, вредителях и т.п - была напечатана во всей советской прессе. Т.е. люди были опозорены публично, расстреляны, а информация о том, что они реабилитированы - тайна частной жизни!

Дальнейшая переписка с прокуратурой по восходящей точно также не дала никаких результатов. Не удалось ни добиться информации: реабилитированы ли граждане, ни реабилитировать их в случае отсутствия таковой. Не удалось получить эту информацию и при обращении от имени «Белорусского документационного центра» - так как от нас потребовали регистрацию в Беларуси. Оставался последний шанс – это обратиться от имени зарегистрированной в Беларуси организации. Личная просьба к редактору «СБ. Беларусь сегодня» Павлу Якубовичу, который много сейчас говорит о репрессиях и Куропатах, обещала быстрое решение вопроса, однако прошло время, а воз оставался и ныне там... Зато обращение к редактору Нашай Нівы” Андрею Дынько наконец-то принесло положительный результат. Он без колебаний согласился помочь в выяснении этого, казалось бы, уже не решаемого в белорусской реальности вопроса. Письмо было направлено от имени  Нашай Нівы”.  Практически более чем через год переписки с и десятка обращений в различные инстанции мы получили нужный нам ответ: 

 Шэф-рэдактару газеты «Наша Ніва» Дынько А.

220050, Мінск

 Паведамляю, што Ваш зварот аб рэабілітацыі Лехерзака Ю.М. і іншых разгледжаны ў Генеральнай пракуратуры Рэспублікі Беларусь.

Праведзенай праверкай устаноўлена, што вызначэннем Судовай калегіі па крымінальных справах Вярхоўнага Суда БССР ад 11.07.1958 (далей па тэксце - Вызначэнне) па заключэнні намесніка пракурора БССР прысуд Ваеннага трыбунала Беларускай ваеннай акругі ад 14.10.1937 у дачыненні да Лехерзака Ю.М., Люцько С. .П., Лейнава Г.С., Царова П.І., Думса В.П. і Максімава С.М. па арт.арт. 70, 71 і 76 Крымінальнага кодэксу БССР адменены і справа ў дачыненні да іх спынена за адсутнасцю ў іх дзеяннях складу злачынства. Той жа прысуд у дачыненні да Мельнікава П.А., Еўтухова К.Г. і Сямёнава І.І. зменены, кваліфікацыя іх дзеянняў з названых контррэвалюцыйных злачынстваў зменена на іншы артыкул Крымінальнага кодэкса БССР. На падставе Указа Прэзыдыума Вярхоўнага Савета СССР ад 27.03.1953 «Аб амністыі» вызначана лічыць Мельнікава П.А., Еўтухова К.Г. і Сямёнава І.І. не маючымі судзімасці.

Паводле Вызначэння, архіўна-следчая справа, па якой былі асуджаны Лехерзак Ю.М., Люцько С.П. і іншыя асобы, не захавалася ў сувязі з абставінамі ваеннага часу. Прынятымі па Вашым звароце іншымі дадатковымі мерамі месцазнаходжанне справы таксама не ўстаноўлена.

У гэтай сувязі разгледзець пытанне аб рэабілітацыі Мельнікава П.А., Еўтухова К.Г. і Сямёнава І.І. з наступнай публікацыяй спісаў рэабілітаваных у адпаведнасці з дзеючым заканадаўствам не ўяўляецца магчымым.

У выпадку нязгоды з прынятым рашэннем Вы маеце права абскардзіць яго кіраўніцтву Генеральнай пракуратуры Рэспублікі Беларусь.

 Начальнік аддзела па нагляду за выкананнем заканадаўства аб дзяржаўнай бяспецы В.І. Шуляк

 

После года переписки осталось несколько вопросов, которые хотелось бы задать современным белорусским представителям власти всех ветвей:

1.                          Почему сведения о том, что люди были реабилитированы, нужно добиваться с таким трудом, если  по закону они должны быть опубликованы и максимально доступны гражданам, почему из этой информации сделан секрет?

2.                          Почему до сих пор не опубликованы в интернете имеющиеся 180.000 реабилитированных граждан, как это предписывает закон?

3.                          Как могло оказаться так, что сведений о девяти репрессированных гражданах, шестеро из которых были реабилитированы еще в 1958 году, нет в базе данных «Сведения о необоснованно репрессированных гражданах Белоруссии»? Насколько тогда эта база полная?

4.                          Почему доступ к этой базе данных, содержащей только анкетную информацию исключительно на реабилитированных граждан, до сих пор ограничен?

 Грустно осознавать, что в нашей стране многотысячные жертвы сталинских репрессий по-прежнему остаются какими-то второсортными. Государственные чиновники ни разу не почтили их память возложением цветов или минутой молчания. Но даже в вопросе восстановления памяти редкие люди, изучающие репрессии, ищущие информацию о репрессированных родственниках, сталкиваются с полным безразличием белорусской государственной машины. Выскажу своё мнение, но с таким отношением к невинно уничтоженным советским государством людям - гражданам Беларуси, когда они были показательно, открыто обвинены в самых невероятных преступлениях, публично опозорены, их имущество было конфисковано, они сами были расстреляны, а жёны попали в лагеря только за то, что они были "женами врагов народа", а судьбы целых семей были сломаны... -  публично устраивая чествование 100-летия ВЧК, с заявлением, что "чекистам нечего стыдиться" - наше государство продолжает участвовать в этой бесчеловечной и бесконечной казни невинных людей. Конечно, современные чекисты, работники прокуратуры, судьи, работники архивов не виноваты в тех - далёких грехах. Но каждый из них, проявляя подобное безразличие к восстановлению памяти невинно убиенных - сотен тысяч граждан Беларуси - не становятся ли соучастниками тех страшных преступлений?


Автор: Дмитрий Дрозд

Обратите внимание

Наши партнеры