Как пытали белорусов в застенках одесского НКВД. Палачи

Полностью открытый для исследователей архив бывшего КГБ Украинской советской социалистической республики (УССР), а ныне архив СБУ, стал настоящим кладезем информации о методах работы НКВД, самих работниках, а также их жертвах. Пока КГБ Республики Беларусь твёрдо стоит на защите интересов своих бывших сотрудников, совершавших массовые преступления против народа, в ущерб интересам жертв и их потомков, в Украине мы можем свободно найти данные и о белорусах, попавших под каток сталинских репрессий. Причем мы можем не только узнать о тех пытках, которые им пришлось вынести в чекистских застенках, но и свободно получить цифровые копии этих документов, чтобы все эти истории не выглядели голословными фантазиями «неправильных историков». 

Часть 1, Часть 2.

15 ноября 1938 года на основании личного распоряжения начальника главного управления государственной безопасности (ГБ) народного комиссариата внутренних дел СССР комиссара ГБ 1 ранга Берии начальником пограничных и внутренних войск НКВД УССР комдивом Осокиным был санкционирован арест депутата Верховного Совета СССР, капитана ГБ начальника УНКВД Одесской области Павла Петровича Киселева  (уроженец гор. Харьков, русский, член ВКП(б) с 1924 г.). Это произошло ещё до постановления от 17 ноября 1938 года №81 СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», положившего конец массовым репрессиям. После него из чекистских застенков стали выходить невиновные, кому повезло выжить, а их место стали занимать сами сотрудники НКВД. Правда, часто не за свои реальные преступления, а за такие же вымышленные, как и у их бывших жертв. Так Киселев был арестован не за фабрикацию дел, пытки и приговоры тысяч невинных к расстрелу или лагерям, а как «участник антисоветской правотроцкистской организации». Все преступления, совершенные Киселевым и его коллегами, преподносились не как воплощение в жизнь решений Сталина, партии, правительства и союзного руководства НКВД, а как некая вредительская деятельность отдельных чекистов — врагов народа (на этот раз без кавычек). 

При обыске дома у Киселева были изъяты среди прочего револьверы «Маузер №3» №828421, «Маузер №2» №101178, охотничье ружьё и около трёх сотен патронов к ним. В ящике рабочего письменного стола были изъяты около полсотни патронов и две кобуры к пистолетам «Браунинг №1» и «Браунинг №2». Изъятое было передано в комендатуру АХО НКВД (отдел, который в числе прочего занимался и приведением в исполнение приговоров). Что только подтверждает, что в НКВД пользовались иностранными пистолетами. В том числе и для расстрелов, так иначе не было смысла держать столько патронов к ним и на работе. Туда же был передан и пистолет «Браунинг №2» №315223 в кобуре и с 7 патронами, судя по всему, изъятый у самого Киселёва при аресте, так как он не значится в протоколах обысков, совершённых дома и на работе. Известно, что он имел «за активную чекистскую работу награду – боевое оружие от Коллегии ЧК-ГПУ в 10-летие и 15-тилетие органов» (Т. 3. Л. 22).

"Браунинги" и "Маузеры" не только использовались как наградное оружие, но и для расстрелов

Киселев сначала отказывался от предъявленного обвинения, потом признался и собственноручно написал два письма на имя Берии, в которых рассказывал о своей вербовке его наркомом НКВД УССР Успенским и злодеяниях их организации. Правда, потом окончательно от них отказался и не признал себя виновным даже на судебном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР. Но 22 февраля 1939 года Киселева приговорили к расстрелу с конфискацией имущества. Расстрелян он был, как это было довольно часто, сразу же после приговора, в Москве 23 февраля.

После начались суды над его непосредственными подчиненными из Одесского УНКВД.

25.06–2.07.1940 Военный трибунал войск НКВД Киевского округа рассмотрел дело по обвинению бывших начальника 6 отдела Одесского УНКВД и зам. нач. УНКВД мл. лейтенанта ГБ Евгения Моисеевича Макиевского (1902 г.р., ур. гор. Павлодара Днепропетровской обл., из рабочих, в РККА 1920 – 26 гг., член ВКП(б) с 1928 г., в НКВД с 1931 г.), оперуполномоченного этого же отдела сержанта ГБ Мирона Моисеевича Айзмана (1908 г.р., ур. м. Котельна, Житомирской обл., из рабочих, член ВКП(б) с 1931 г., в РККА 1930–32), врид начальника тюрьмы г. Одессы сержанта ГБ Якова Моисеевича Шамиса (1904 г.р., с. Дрыглова, Винницкой обл., из рабочих, кандидат в ВКП(б), в НКВД с 1932 г.), зам. нач. следственной части этого ж УНКВД Ефима Григорьевича Залкинда (1902 г.р., ур. г. Одессы, в НКВД с 1931 г.). Трибунал установил, что все четверо «выполняя задания органов НКВД по борьбе с к/р элементами, в 1938 г. стали на путь фальсификации дел с искусственным созданием доказательств обвинения против честных советских гр-н, путём вынуждения признаний от арестованных без достаточных оснований лиц вымышленных показаний о к/р деятельности последних. Таких показаний Макиевский, Айзман и Шамис добивались с помощью применения жестоких мер физического воздействия, а Залкинд путем угроз и психического воздействия на арестованных, всячески изощряясь в применении к арестованным незаконных методов воздействия в целях вынуждения признаний…». Макиевским и Айзманом велось дело Одесского Осоавиахима, у которых чекисты обнаружили не учебное, а якобы боевое оружие. Они подбросили обвиняемым гранаты и другое оружие, после чего арестовали около 30 человек. Несколько человек были приговорены к ВМН, а остальные после выхода постановления отпущены после продолжительного содержания в тюрьме. Были и другие преступления, в том числе и закончившиеся для честных людей (в том числе и женщин) расстрелом. (Т. 2. 169–174). В итоге приговор: Макиевский и Айзман – расстрел, Шамис – 10, а Залкинд – 8 лет ИТЛ с лишением всех званий.

Военный трибунал войск НКВД Киевского округа в выездной сессии в г. Одесса 23 – 26 декабря 1940 года рассмотрел дело бывшего начальника 4 отдела УНКБ Одесской области старшего лейтенанта ГБ Владимира Филипповича Калюжного. Среди обвинений были и показания двух выживших белорусов Сенкевича и Баргера. Были и другие счастливчики. Например «из 32 арестованных по обвинению в принадлежности к к/р сионистской организации 14 человек были осуждены судтройкой к ВМН, но приговор о них не был приведен в исполнение» (Т. 2. 161–163). Все они были освобождены, вернувшись практически с того света. Трибунал признал Калюжного виновным в том что «в 1938 году, злоупотребляя своим служебным положением, грубо нарушал социалистическую законность, из карьеристических побуждений создавал дела о фиктивных КРО и производил массовые необоснованные аресты граждан, в том числе и партийно-советского актива, из коих по сфальсифицированному делу о работниках контрольной партийной комиссии семь человек осуждены к ВМН, один к 15 годам лишения свободы, а 2 человека после длительного содержания под стражей освобождены, при этом один из них на почве применения к нему физических мер воздействия лишился рассудка. Точно также им произведены были необоснованные аресты бывших сотрудников НКВД и других граждан с искусственным созданием КРО, путем применения физических мер воздействия…». Калюжный был приговорен к расстрелу.

Следующее заседание того же трибунала прошло 7–10 апреля 1941 года. Пред ним предстали бывшие начальник 3 отдела УНКВД Одесской области лейтенант ГБ Иосиф Ефимович Рыбаков (1903 г.р., уроженец Винницы, еврей), бывший врид начальника ЭКО того же управления младший лейтенант ГБ Яков Вениаминович Зислин (1903, г.р., уроженец м. Мстиславля БССР, еврей), бывший заместитель начальника 1 отдела 2 управления НКВД СССР старший лейтенант ГБ Александр Григорьевич Шнайдер (1908 г.р., уроженец гор. Одесса, еврей) и бывший зам. нач. 3 отдела УНКВД Одесской обл. сержант ГБ Борис Ильич Раев (уроженец г. Днепропетровска, еврей). Отметим, что среди подсудимых был один уроженец белорусской земли. То, что к арестованным сами следователи не всегда применяли пытки подтвердил один из бывших сотрудников Одесского УНКВД Мартынчук Михаил Андреевич: «На допрос направлялись те арестованные, которые из камеры написали заявление или устно изъявили желание дать признания о своих преступлениях… Была специальная камера в ЦАДе, где были сконцентрированы Орловским и Зислиным арестованные, которые не сознавались, к этим арестованным были применены методы стойки, не разрешалось садиться и лежать пока не дадут желания дать показания. Находясь в таких условиях, арестованные не могли выдержать и давали вымышленные показания, дабы избегнуть невыносимых условий. Наблюдение за такими камерами вели специально выделенные работники милиции»» (Т. 2. Л. 57). «В результате преступных действий Рыбакова… и Зислина были оформлены и представлены на особую тройку дела на бывших красных партизан Дьячишина, Голеско, Скалеты, Саара и Сечкина, которые были приговорены к ВМН и приговора приведены в исполнение». Рыбаков и Зислин были приговорены к расстрелу, Раев к 10, Шнайдер (учли какую-то его болезнь) — 6 годам лишения свободы с лишением их званий, без поражения в правах.

Ещё одна партия одесских чекистов была из 2 отдела УНКВД (того, которым какое-то время руководил уже приговоренный к расстрелу Калюжный) осуждена уже во время войны в г. Новосибирске. 21–26 апреля 1943 года ВТ войск НКВД Западно-Сибирского округа под председательством полковника юстиции Кулика, членов майора ГБ Сиваторова и капитана ГБ Куликовой. Перед трибуналом предстали: зам. начальника УНКВД старший лейтенант ГБ Сергей Иванович Гапонов (1907 г.р., ур. г. Енакиево Сталинская обл. УССР, из рабочих, член ВКП(б) с 1932 г., русский, в НКВД с 1929 по 1939 г. и с марта 1942 по февраль 1943 г.), врио нач. 1 отделения 2 отдела сержант ГБ Давид Борисович Кордун (1908 г.р., гор. Одесса, из кустарей, еврей, в РККА с 1930 по 1932, в НКВД с 1932.), врио нач. 1 отделения 2 отдела сержанта ГБ Ефим Ионович Абрамович (1908 г.р., гор. Первомайск, Одесской обл., служащий, еврей, в НКВД с 1938 по 1940 г.), врио пом. нач. 1 отделения 2 отдела политрук Яков Израилевич Берензон (1910 г.р., из рабочих г. Одессы, член ВКП(б) с 1932 г., в РККА 1932–34, и с 1939 по 1941, в НКВД 1934–39 г.), нач. 3 отделения 2 отдела Владимир Антонович Мошковский (1911 г.р., из крестьян-колхозников хутора Елизаветовки Житомирской обл, член ВКП(б) с 1939 г., украинец, в НКВД с 1937 по 1939 г. в РККА с 1933 по 1936 г.) и оперуполномоченный 1 отделения 2 отдела сержант ГБ Абрам Ефимович Гнесин (1917 г.р, из семьи служащего гор. Одессы, канд. ВКП(б), еврей, в НКВД 1938–40 г.). Сотрудники 2 отдела обвинялись с создании фиктивных дел против работников Одесского Облисполкома, редакции газеты «Черноморская трибуна», дела против депутата Верховного Совета СССР председателя горсовета Одессы Черница, дела против директора института Лунёнка.

Этой партии сотрудников Одесского УНКВД повезло больше остальных. Всё-таки «оттепель» прошла, основные воплотители сталинских идей «Большого террора» были уже расстреляны. Кроме того шла война, когда жизни чекистов можно было использовать с большей эффективностью, чем просто расстреляв их. Поэтому «учитывая, что Гнесин и Мошковский являлись молодыми оперативными работниками и действия их в нарушении революционной законности являлись второстепенными, а Гапонов непродолжительное время работал в Одесском областном управлении, и что дело работников КПК возникло и закончено следствием до прибытия Гапонова в Одессу... ВТ считает необходимым действия Гапонова, Гнесина и Мошковского переквалифицировать вместо п. «б» ст. 206-17 УК на п. «а» 206-17 УК УССР». Кроме того «Берензон после совершения им преступления отличился в боях на финском фронте, за что был командованием представлен к правительственной награде». Поэтому Гапонов, Кордун, Абрамович и Берензон получили 10, а Мошковский и Гнесин — 7 лет лагерей. Все были лишены своих званий, а Гапонова даже знака «Почетный чекист». Из пяти руководителей Одесского УНКВД периода Большого террора – Александра Розанова-Розенбардта, Григория Гришина-Клювганта, Николая Федорова, Дмитрия Гречухина, Павла Киселева, Сергея Гапонова, — сумел выжить только последний.  Учитывая, что Гапонов, Берензон, Гнесин и Мошковский подали прошение о направлении их на фронт, а «содержание их под страже в настоящее время является нецелесообразным» — отстрочить им исполнение приговора до окончания военных действий, из-под стражи освободить и направить их на фронт, с условием, что «они в боях с немецко-фашистскими войсками проявят себя стойкими защитниками СССР, то по ходатайству командования части они могут быть полностью освобождены от наказания, либо наказание им будет заменено более мягким». (Т. 2. Л. 175–180).

Политрук Яков Берензон зам. командира по политической части 15 автотранспортного батальона 15 танковой дивизии был убит 07.08.1943 Смоленская обл., Ярцевский р-н, у д. Падылицы. Навыки и умения Мошковского были востребованы на должности секретаря фронтового приемно-пересыльного лагеря военнопленных № 24 НКВД. Там он «Работая в течении на должности секретаря управления лагеря, добросовестно и честно выполняя свои обязанности организовал делопроизводство управления лагеря. Своевременно представляет все срочные донесения, хорошо организовал работу связных. Кроме своей основной работы тов. Машковский выполняет обязанности дознавателя. Благодаря его работы были скрыты ряд преступлений, совершенных военнопленными лагеря, и преступники предстали перед судом Военного Трибунала». За это он 24 апреля 1945 года был награжден медалью «За боевые заслуги». («Память народа: https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie29096764). Сергей Гапонов стрелок 38 отдельного штрафного батальона 330 сд 50 А 2 Белорусского фронта 9.08.44 был представлен к ордену «Красной звезды» за то, что «проявил мужество и отвагу… в боях за овладение плацдармом на западном берегу Августовского канала». А в районе высоты 131 около г. Августова «штыком и гранатами уничтожил 10 немцев». («Память народа» https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie31708229/). Абрам Гнесин, снайпер 1 стрелковой роты 386 сп 60 сд ВВ НКВД был награжден медалью «За боевые заслуги» («Память народа» https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie80065827/).

Жена Киселева Зинаида Сергеева-Киселёва с началом хрущёвской «оттепели» начала писать в разные инстанции с просьбой о реабилитации ее мужа. 22 декабря 1958 года она написала письмо на имя самого Никиты Хрущёва: «Дорогой Никита Сергеевич Хрущёв! Прошу Вас так как это было 20 лет тому назад и об эом знаете наверно, один Вы. В г. Одесса работал бывший Депутат Верховного Совета СССР Павел Петрович Киселёв. 18-го ноября 1938 года в 3 часа дня его забрали. Нас выгнали с квартиры на улицу, конфисковали все вещи и наши тоже, и мы в чём стояли, в том и поехали домой в г. Харьков, дочери было всего 18 дней Лариса Киселева. Сейчас ей 20 лет. Они ничего об этом не знает, а я кому только не писала, никто ничего не ответил так и до сих пор. Мы не знаем, что с ним и за что его постигла такая участь… Прошу очень Вас написать, чтобы мы знали хотя бы что-нибудь о нём» (Т. 3. Л. 3 – 3 об.).

После чего была проведена серьезная проверка, занявшая 3 тома. 12 апреля 1960 года помощник военного прокурора Одесского военного округа подполковник юстиции Кириченко рассмотрел жалобу и материалы дополнительной проверки. Он установил, что «в работе аппарата Одесского областного УНКВД, когда начальником его был Киселев, процветали произвол и беззаконие. Советские граждане, в том числе ответственные партийные и советские работники арестовывались без всяких к тому оснований и по непроверенным данным. К арестованным применялись изощренные, запрещенные законом методы физического и морального воздействия с целью заставить их подписать сфальсифицированные работниками НКВД клеветнические показания на себя и на других ни в чем не повинных советских граждан. Сфальсифицированные таким образом следственные дела… направлялись на рассмотрение Военной Коллегии ВС СССР, а на остальных граждан на рассмотрение тройки НКВД, председателем которой являлся Киселев». Проверкой было установлено: «В период июня-сентября 1938 года Одесским УНКВД было закончено следствием и передано на рассмотрение ВК 119 дел на 119 человек, из которых 118 человек выездной сессией ВК ВС СССР 10-12 октября 1938 г. В настоящее время дела на 87 человек, в том числе на 54 человека, осужденных к ВМН, прекращены за отсутствием состава преступления… Проверкой также установлено, что в период с 21 сентября по 2 ноября 1938 года Одесской тройкой НКВД под председательством Киселева было осуждено 2094 человека. К настоящему времени из числа этих граждан… реабилитировано полностью 677 человек, в том числе реабилитированы 326 ни в чем не повинных советских граждан, расстрелянных по постановлению тройки».

Остальные дела еще не подвергались проверке, но не сомнения, что результат проверки дал бы такой же результат. Поэтому, учитывая тяжесть содеянного Киселевым, приговор был оставлен в силе (Т. 2 Л. 183-193). В 1990 году с просьбой о реабилитации Киселева в прокуратуру обратилась его племянница. В ответе ей содержатся дополненные данные о масштабах преступления: «В результате выездной сессией ВК ВС СССР в г. Одессе было рассмотрено 253 уголовных дела, по которым 228 гражданам определена ВМН – расстрел. Абсолютное большинство из них впоследствии реабилитированы посмертно… Внесудебным органом – Тройкой УНКВД УССР по Одесской области под председательством Киселева в период с 21 сентября по 2 ноября 1939 года на 17 заседаниях рассмотрены дела на 2084 гражданина, из которых 1381 определен расстрел…. » (Т. 2. Л. 197–200). В реабилитации Киселева было отказано.

Что не удивительно, учитывая его преступления. Удивительно, что в 1959 году показания по его делу давали Владимир Калюжный и Иосиф Рыбаков – приговоренные ранее к ВМН. Они дали своему бывшему начальнику положительную характеристику (Т.3 Л. 4–8). В живых остался Яков Зислин — 11.06.1941 расстрел ему заменили на 10 лет лагерей, после он попал на фронт, 21 мая 1945 года получил орден «Красной звезды». Евгению Макиевскому и Мирону Айзману расстрел тоже был заменен на 10 лет.

Таким образом, большинство садистов и палачей Одесского УНКВД из разряда преступники перешли в разряд герои, получили ордена и медали, а после войны учили школьников, как нужно любить родину.

Часть 1

Часть 2.

 Дмитрий Дрозд. По материалам архива СБУ. Белорусский документационный центр

Обратите внимание

Наши партнеры