Анкета БДЦ: Екатерина Петровна Садовская

На традиционные для рубрики «Анкета БДЦ» вопросы ответила одна из старейших белорусских правозащитниц, бывшая политическая заключённая Екатерина Петровна Садовская.

 Я родилась в 1946 г. в Гомеле. Детство проходило там же на карьере и в деревне у бабушки. Детство проходило весело. Была заводилой среди сверстников. Училась в средней школе в деревне Ровенская Слобода Речицкого  района, куда переехали родители после смерти бабушки. С шестого класса работала в школьной производственной бригаде, последние годы в 10-11 классах была заместителем бригадира и бригадиром. Была членом сборных спортивных команд с шестого класса. Основные виды спорта – акробатика, лыжи, баскетбол и шахматы. По шахматам ниже третьего места в районе не опускалась. По лыжам и баскетболу третий спортивный разряды. Я вдова с 2008 года – муж умер через полгода после моего освобождения из колонии от третьего инфаркта. Имею двоих детей – дочь и сына. Дочь пошла по моим стопам – спортсменка мастер спорта международного класса по выездке.

Сейчас занимаюсь правозащитной деятельностью. Работаю с бедными и незащищенными слоями населения, от которых отказались все наши демократы и правозащитники. Что-либо планировать сегодня трудно, но пытаюсь как-то достучаться до здравомыслящих политиков, что мы в одной лодке, и по одному нас легко уничтожить. Что и происходит, потому что криминальное руководство страны действует по принципу: разделяй и властвуй. К сожалению, государственному криминалу это легко удается, как я считаю, из-за амбиций многих наших политиков, которые личное превосходство ставят выше объединения ради изменения ситуации в стране. Они считают бедные и незащищенные слои населения отбросами общества и не желают объединять людей для победы.  

Активистом, я была практически всю жизнь. Ещё в 1968 году была поставлена на учёт в КГБ за организацию жильцов общежития за расселение семейных. Добилась расселения и обеспечения семей квартирами. В 1996 году, когда у сына руководство Партизанского райисполкома и горисполкома начало требовать у сына взятку за предоставление служебной квартиры (впоследствии представитель горисполкома Ком был осуждён за взятки), я начала борьбу с чиновниками. Я была председателем Общественной приёмной по защите прав человека партии Здравого смысла. До этого с 1990 года была членом БНФ. Работая по Ленинскому району, мы не допустили ни одного партократа в Верховный Совет. А после проведённой проверки по незаконному предоставлению вне очереди квартир высокопоставленным чиновникам Ленинским райисполкомам, собрали подписи и вынудили сложить полномочия депутата районного и городского совета председателя райисполкома Некрашевича. Практически с 1968 года и в 1969 году я оказалась на учёте в КГБ, за что в 1974 году была лишена права выехать в ГДР к подруге немке по её вызову.

Задерживали меня много раз. Получалось так, что трижды меня увозила «скорая медицинская помощь», поскольку я диабетик, и у сотрудников милиции отсутствовали инсулин и еда, а у бригад медицинской помощи также этих жизненно важных для меня вещей не было.

Первый раз за «оскорбление» Лукашенко, когда я использовала заключение врача психиатра Дм. Щигельского о его психическом заболевании при защите гражданина Ирана Арделана Хагхверди, я была осуждена к 2 годам лишении свободы. За решёткой провела десять месяцев, один из них в психиатрической больнице «Новинки».

6 мая 2010 года во время вынесения приговора Автуховичу и его товарищам я была задержана за то, что предложила заместителю начальника Ленинского РУВД С.М. Каяловичу привлечь к ответственности за это позорное судилище А.Лукашенко. Тогда я провела сутки во второй клинической больнице под охраной милиции после доставления меня туда «скорой». Потом я была задержана 6 июля 2011 года на автобусной остановке после акции «два прихлопа – три притопа». Опять меня увезла «скорая», но заочно меня признали виновной в административном правонарушении, подвергнув штрафу.

19.06.2014 года в отношении меня в очередной раз было возбуждено уголовное дело, якобы за оскорбление «президента» в моей записи в книге предложений суда Советского района. Я потребовала ответить, до каких пор судьи будут выполнять политические заказы психически больного гражданина Лукашенко, незаконно удерживающего власть в своих руках? 19.08.2014 г. дело было закрыто в связи с амнистией.

29.04.2015 г. я была в очередной раз задержана у российского посольства за то, что участвовала, как правозащитник, в акции Ольги Николайчик при вручении ею, забытых вещей российской преступной группировке байкеров «Ночные волки». Опять меня увезла из отделения Центрального РУВД «Скорая помощь», но протокол был составлен, и я была приговорена к штрафу в сумме шестьдесят миллионов.

Работники правоохранительных органов – лица, заинтересованные в сохранении этого преступного режима, и их выступления в качестве свидетелей – сплошная ложь, зачастую выученная по требованию начальства. На них противно смотреть, особенно на тех, у кого остались ещё какие-то остатки совести. Я ни разу, ни на одном процессе, на своих, ни на процессах других активистов не слышала слова правды, даже, когда им в нос совали снимки в газетах, где присутствовали совершенно другие лица, извивались и лгали, точно так же как и судьи.

Мои надзорные жалобы не были рассмотрены вышестоящими судами в связи с тем, что я них ставила вопрос о политическом преследовании психически больным гражданином Лукашенко белорусских активистов и об открытой государственной пропаганде войны в Республике Беларусь. Мои жалобы возвращались мне из прокуратуры и судов в связи с тем, что в них якобы содержались оскорбительные слова и выражения. В чём заключались оскорбительные слова и выражения до настоящего дня ни Генеральная прокуратура, ни Верховный суд не ответили, но обвинения в оскорблении кого–либо из чиновников предъявить не решились. Так, потихоньку и «похоронили» это дело.

После обжалования первого приговора я была освобождена от уплаты морального вреда судьям суда Кировского района Чмаре и Улитиной. Правда, это было сделано тайно без всякого ответа мне. Просто я получила сразу всю свою пенсию без вычетов. Закрытие дела по амнистии в 2014 году я не обжаловала, потому что у меня срывалось санаторно-курортное лечение в Друскининкае, и мне нужно было срочно снять запрет на выезд. Постановления о привлечении меня к административной ответственности мною обжаловались, но результатов это не дало.

Документировать все факты репрессий необходимо обязательно для люстрации при смене режима и восстановления в правах потерпевших от режима и в назидание потомкам, для истории. Может, последующие поколения окажутся более внимательными к истории и станут учитывать опыт прошлых поколений, в отличие от нас.

Белорусский документационный центр

 

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры