Директор бывшего Архива КГБ Украины Андрей Когут: Европейский и украинский опыт говорят: опасения о якобы деструктивном влиянии открытия архивов беспочвенны

2017 год в Беларуси уже стал годом серьёзных подвижек в вопросе официального признания и освещения факта советских репрессий: успешная защита от застройки места расстрела и захоронения жертв сталинских репрессий «Куропаты»; круглый стол в редакции газеты «СБ. Беларусь сегодня», посвящённый теме репрессий; статьи, передачи и мнения на эту тему влиятельных людей, в том числе и высказывания самого А. Лукашенко; начало работ над Мемориалом в Куропатах, а 22 августа в Минске пройдёт Форум «Большевистский террор. Право на установление истины». Однако одной из крепостей, которую белорусское государство, похоже, будет удерживать до последнего, остаётся вопрос открытия архивов КГБ и МВД. В полемике по этому поводу приверженцы идеи полного и свободного доступа к этим архивам ссылаются на опыт Украины. У «Белорусского документационного центра» есть редкая возможность задать вопросы одному из наиболее осведомлённых профессионалов в этой тематике, человеку, непосредственно занимающемуся этой проблемой в Украине — директору Отраслевого государственного архива СБУ (бывший архив КГБ Украины) Андрею Когуту.

— Андрей Андреевич, большое спасибо за согласие ответить на наши вопросы. Страхи защитников архивов спецслужб от свободного доступа граждан известны: мол, это может внести раскол в общество, откроется много нелицеприятных тайн, в том числе и касательно известных уважаемых личностей, или, не дай Бог, начнётся охота на палачей и их потомков… Известны ли Вам случаи, чтобы что-то из этих опасений произошло после открытия архивов в Украине?

— Дискуссии о том, что открытие архивов КГБ может внести раскол в общество стары. Насколько я знаю, они проходили практически во всех странах бывшего Варшавского договора. Такие же дискуссии были в Украине. И если от наших коллег из Чехии, Польши, Германии мы знаем о единичных случаях или даже о курьезах, связанных с открытием архивов (например, в одной из стран случился развод, так как оказалось, что жена доносила на мужа), то в Украине пока ничего подобного не произошло.

Есть разница между ситуацией в странах Центральной и Восточной Европы и современной Украиной. В первом случае архивы коммунистических спецслужб открыли практически сразу же после падения тоталитарного режима. Поэтому тогдашние действующие активисты, политики и лидеры мнений часто могли упоминаться и упоминались в архивных делах. В Украине архивы открыли уже тогда, когда со времени падения советского режима прошло четверть века. Накал страстей по поводу того, кто что делал в 80-ых, уже совсем не столь значителен, каким бы он мог быть в начале 90-ых.

Европейский и украинский опыт говорят, что опасения о якобы деструктивном влиянии открытия архивов беспочвенны. Что же до нелицеприятных тайн, то как раз важно, чтобы общество могло их «прожить», «продискутировать», образно говоря, усвоить этот урок и идти дальше. Попытки спрятать скелеты в шкафах еще никому не помогали, а навредить даже очень могут.

— Может быть, кто-то из белорусского руководства обращался к Вам с просьбой поделиться опытом, в том числе и отрицательным, проблемами, с которыми Украина столкнулась после открытия архивов КГБ? Если б у Вас была такая возможность, чтобы Вы посоветовали для Беларуси: открывать или «ещё не время»? 

— Пока о таких обращениях я не слышал. Мы, конечно же, будем рады поделиться нашим опытом, так же, как с нами делились опытом коллеги из бывших стран «соцлагеря».

Мой ответ на вопрос, пришло время или нет, будет положительным. Как показывает опыт нашего архива (Архив СБУ), больше половины запросов к нам — это поиски информации о судьбах родных и близких. Некоторые жертвы репрессий ещё живы, и им, как и их детям и внукам, очень важно знать, что, как и почему произошло. Не знаю, как в Беларуси, но в Украине желание узнать правду о родственниках, о которых часто старались вообще не упоминать в советское время, большое и постоянно растёт. Для меня это и есть ответом на вопрос «пришло ли время». Да, оно давно пришло.

— Одним из основных страхов является то, что при открытии архивов мы узнаем, что в советское время «все стучали на всех», мол, количество доносов огромно. Или, что все успешные люди того времени были на «подписке» в КГБ и даже являлись сексотами или агентами, и без этого сотрудничества нельзя было ни в какой области добиться успеха или сделать карьеру. Так ли это, есть ли уже какие новые данные по Украине?

— Это хороший вопрос, но больше не к архивистам, а к историкам. К сожалению, я не видел новых исследований по этим вопросам. У меня впечатление, что не всё было так просто, как говорит «народная молва». Далеко не все были агентами или сексотами, и также не только от этого зависела карьера. В архивных делах можно найти очень разные жизненные ситуации. Что же до количества, то пока вывод таков, что самое большое проникновение аппарата коммунистических спецслужб было в Восточной Германии.

На основании наших дел, можно сделать выводы, что практически любого можно было склонить к сотрудничеству. И тогда важно понимать и анализировать, почему тот или иной человек пошёл на сотрудничество, чем он руководствовался. Другой важный вопрос — это, что именно сделал или кого «заложил» тот или иной агент. Далеко не единичны случаи, когда волею судьбы человек соглашался на сотрудничество, понимая, что это, возможно, меньшее зло в сложившейся ситуации. И тогда мы можем увидеть, что не столько «закладывал», сколько выгораживал тех, на кого должен был доносить.

Эти вопросы, по моему мнению, ждут своих исследователей. Открытие архивов — очень хороший шанс дать ответы на ваш вопрос.

— Доводилось слышать мнение, что те архивы, даже самые секретные, которые находились в республиках, например, в Украине и Беларуси, были уже изрядно очищены от по-настоящему важных секретных документов ещё в советские времена, а также, что в них есть специально изготовленные позже фальшивки (например, такими некоторые исследователи называют документы о расстреле польских военнопленных). Столкнулись ли Вы с чем-то подобным?

— К сожалению, в архивах коммунистических спецслужб не единожды проводились чистки. Фактически, начиная с окончания Второй мировой войны. Свой негативный след оставила также и война. Первая большая чистка прошла после смерти Сталина, последняя — в конце 80-ых-начале 90-ых. У нас сейчас парадоксальная ситуация, когда дела 30-ых годов сохранены в более полном объёме, чем дела 80-ых.

В основном чистки касались оперативных, наблюдательных дел, распорядительных документов. Архивно-криминальные дела там, где они были заведены, сохранились почти в полном объёме. Исключением является, разве что, конец 1940 — начало 1941 года для Западной Украины. Когда большое количество задержанных, вместо эвакуации или освобождения, просто были убиты в тюрьмах не только без суда и следствия, но даже и без какой-либо фиксации факта расстрела.

О фальшивках. Когда начинаешь знакомиться с архивами советских спецслужб, нужно помнить, что не всё, что написано в документах, является правдой. Там есть всё: правда, полуправда и ложь. Чекисты, формируя свои архивы, делали их для себя, а не для нас. Некоторые фальшивки сотрудники органов делали преднамеренно с целью дискредитации оппонентов советского режима, усилению конфронтации и вражды между различными группами и организациями, которые боролись против коммунистического тоталитарного строя. И тут важны два момента: первый — открытый доступ ко всему сохраненному массиву архивных документов, и второй — использование инструментария исторического исследования и обязательная критика источников.

— Сейчас в России очень опасаются какого-то «пересмотра истории», но можем ли мы утверждать, что сегодня, во многом основываясь на ещё советских учебниках истории, без исследования такого мощного, а часто и основного механизма многих исторических событий как спецслужбы СССР, мы вообще знаем советскую историю?

— Это зависит от того, о каком периоде советской истории мы говорим. С конца 80-ых годов историки, более или менее, сформулировали концепции советского прошлого. При этом некоторые события и периоды изучены довольно неплохо, некоторые только поверхностно.

При изучении советского прошлого исследователь сталкивается с проблемой «двоемыслия», когда то, что написано в документах, не совсем или даже «совсем не» отображает действительности. В этом случае документы коммунистических спецслужб являются хорошим источником.

Конечно же, для России открытие и изучение новых источников может быть опасным. Как только мы открываем архивы КГБ, то сражу же видим документы, которые опровергают российско-советские мифы. Более того, мы можем видеть, как эти мифы создавались. Например миф о так называемой «Великой отечественной» стал возможным, между прочим, благодаря засекречиванию реальных данных о результатах и последствиях Второй мировой. Соответствующие распорядительные документы, как и много других документов, хранятся в архивах коммунистических спецслужб.

Это, например, также тысячи и тысячи документов об Украинской повстанческой армии и Организации украинских националистов. Архивные дела показывают, какими методами чекисты боролись с антикоммунистическим подпольем: блокады каждого населенного пункта в западноукраинских областях, создание так называемых легендированных групп НКВД-МГБ, которые под видом украинских партизан занимались разбоем с целью дискредитации настоящего подполья и, конечно же, массовые депортации населения.

— Можно ли надеяться, что изучение архивов спецслужб в Украине в ближайшее время поможет нам пересмотреть какие-то, казалось бы, незыблемые факты нашей общей или украинской истории, ждут ли нас сенсации?

— Да, конечно, нас ждут и сенсации. Но, в основном, нас ждёт кропотливая работа над изучением новых источников. Сейчас ситуация во многом такова, что мы даже до конца не можем охватить весь массив архивных документов, которые стали доступны. Справочный аппарат детально не разработан. Открытия возможны, и они уже происходят.

Благодаря открытию архивов, мы имеем возможность шире посмотреть на причины и последствия многих, казалось бы, известных событий. Например, авария на Чернобыльской АЭС. Как показывают документы КГБ, вопрос был не в том, может ли произойти авария. Вопрос ставился так: когда она произойдёт. Сама советская система как бы программировала Чернобыльскую атомную станцию на аварию. Некоторые показательные документы уже опубликованы он-лайн и с ними можно ознакомиться на сайте Электронного архива.

С открытиями и сенсациями из архивов КГБ, которые переворачивают наши знания о прошлом, не всё так просто. Как выше мы уже говорили, большинство из них противоречат российско-советскому видению истории. Нужно принять во внимание, что очень много исторических знаний о нашем прошлом, как впрочем и о прошлом Беларуси, пришло на Запад из России. Поэтому недостаточно просто сделать открытие. Нужно быть готовым вести долгую дискуссию об истории. И тут речь не только о российских или производных от них нарративах.

Некоторые открытия, сделанные в архивах коммунистических спецслужб, противоречат также концепциям, которые преобладают и в других зарубежных странах, например в Польше. Тут нужно также понимать, что одним из главных методов чекистов был древний принцип divide et impera — разделяй и властвуй. Поэтому большая часть их работы заключалась в том, чтобы сделать невозможным объединение украинцев и евреев, украинцев и поляков, членов разных конкурирующих организаций, инициатив и групп.

В принципе, если посмотреть на методы работы российских спецслужб, то мы увидим, что они продолжат работать также, пытаясь использовать давно наработанный материал. И тут получается, что открытие доступа к архивам КГБ становится также вопросом безопасности.

— Как Вы оцениваете работу советских и постсоветских органов Украины по реабилитации невинно репрессированных граждан, все ли были реабилитированы? Продолжается ли сейчас работа по поиску жертв репрессий и их реабилитации?

— К сожалению, реабилитация в Украине еще не завершена. Виноват в этом действующий Закон «О реабилитации жертв политических репрессий на Украине», принятый ещё в Советской Украине. Большинство тех, кто боролся за независимость, не попали под действие этого закона. С точки зрения Советского Союза, они были врагами и не могли быть реабилитированными.

С точки зрения государства Украина является абсурдом, что целый ряд сторонников независимости не реабилитировали. Это, например, офицеры и солдаты армии Украинской народной республики, повстанцы 20-ых и 30-ых годов, бойцы УПА и многие другие.

Сейчас в Парламенте находится законопроект о внесении изменений в процесс реабилитации. Украинский институт национальной памяти, Генеральная Прокуратура, СБУ, общественные организации, эксперты и историки поддерживают процесс обновления Закона «О реабилитации». Будем надеяться, что осенью он будет принят во втором чтении и в целом, и тогда можно будет завершить процесс возобновления попранных коммунистами прав и свобод человека.

— Есть ли сегодня какое-то официальное число жертв советских репрессий в Украине?

— К сожалению, нет. Отдельные цифры есть по отдельным операциям, периодам и событиям. Можно попытаться сделать приблизительный подсчёт, но это сделать сложно, так как разные историки использовали разную методологию подсчёта. Нет исследований, которые давали бы возможность прийти к определенной цифре жертв.

Ещё предстоит определить количество жертв, которые появились из-за большевицкой оккупации Украины. Страны Балтии могут послужить примером. Литва, а сейчас и Латвия, очень активно и результативно работают в этом направлении.

Предварительные цифры мы с коллегами пытались определить, подготавливая материал об Украине для выставки «Платформы европейской памяти и совести о последствиях тоталитарных режимов». У нас вышло минимум 10 миллионов человек (просмотреть выставку можно здесь). 

— Есть ли в открытых архивах спецслужб Украины что-то, что будет интересно и белорусским исследователям?

— Да, конечно же, есть. У нас работают исследователи, которые занимаются историей Беларуси. В архиве, во-первых, есть целый ряд документов, общих для всего Советского Союза — таких как распорядительные документы и печатные издания. Во-вторых, это архивно-криминальные дела на белорусов, которые проживали в Украине. В-третьих, это могут быть личные дела чекистов, которые, проработав в Беларуси, заканчивали свою службу в Украине.

Я бы советовал отталкиваться от тем, которые интересны белорусским исследователям, это поможет провести поиск в нашем архиве и определиться, что именно у нас есть, а если нет, то где лучше продолжить поисковую работу.

— Спасибо большое за интервью.

— И вам спасибо.

Беседу с директором Отраслевого государственного архива СБУ Андреем Когутом провёл редактор сайта «Белорусского документационного центра» историк-архивист Дмитрий Дрозд, фото: Архив СБУ.

Белорусский документационный центр

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры