Отрицатели Куропат: Карты, или Заблудился в трёх соснах

Автор: Дмитрий Дрозд

Продолжение

Начало:

Глава 1. Газета министерства обороны «Во славу родине» противоречит официальной политике партии

Глава 2. Отрицатели Куропат — между «уродливым мифом», «пиком идиотизма» и «распятыми мальчиками»

Глава 3. Манипуляции при «идентификации местности» по версии отрицателей Куропат («За Зеленым Лугом»)

Глава 4. Манипуляции при «идентификации местности» по версии отрицателей Куропат («За Выставкой»)

Глава 5.  Установлена личность и найдены фото расстрелянного в Куропатах Мордыхая Шулькеса?

Глава 6. На сайте «Архивы Санкт-Петербурга» найдена метрика о рождении Мордхая Шулькеса (документ)

Глава 7. Большевистские репрессии против еврейских партий и организаций в Западной Беларуси в 1939-41 годах

 

Казалось бы, два человека, глядя на одну картинку, конечно, если это не абстрактное изображение, должны видеть хотя бы что-то общее. Тем более, если они смотрят на карту. Однако, оказывается, что это совсем не так. И человека, который не видит леса там, где на карте он изображён, переубедить невозможно. Вообще карты, как идеальное, особо точное оружие должны быть одним из наиболее «доказательных» мест книг отрицателей. Однако при внимательном изучении весь этот набор карт оказывается даже не манипуляцией, а просто пассами руками фокусника, уводящими взгляд зрителя в нужную ему «слепую зону», когда основные действия по обману зрения производятся в другом месте. 

О большом значении карт в манипуляции пишет Кара-Мурза в своей книге «Манипуляция сознанием»: «Возьмем другой пример — использование зрительных образов в сочетании с авторитетом науки. Речь идет о географических картах. Они оказывают на человека огромное идеологическое воздействие. Уже с начала века… карты стали интенсивно использоваться для манипуляции общественным сознанием… карта воспринимается как продукт солидной, уважаемой и старой науки и воздействует на сознание человека всем авторитетом научного знания. Для человека, пропущенного через систему современного европейского образования, этот авторитет столь же непререкаем, как авторитет священных текстов для религиозного фанатика[1]». Действительно, карты вызывают доверие, представляются чем-то научным, серьёзным, основательным. Однако, оказывается и их можно использовать для манипуляции, а, точнее, для отвлечения внимания.

Читая статьи отрицателей Куропат, я долго не мог понять: как и, главное, почему они не видят на всех известных нам картах Куропат любого масштаба лес? Оказалось, что всё просто – для того, чтобы подогнать часть своих свидетельств под уже имеющиеся у них нужные свидетельства про «хмызняк» (кустарник) за Зелёным лугом и этим козырем побить десятки свидетельств, в которых речь идёт именно о расстрелах НКВД в лесу. И не важно, что свидетельства о хмызняке находятся приблизительно в соотношении близком к 1 против 50 о расстрелах в лесу.

После прочтения книги Плавинского «Куропаты…» мне удалось понять, как и зачем отрицателям удаётся не видеть леса, там, где он есть. Оказалось, что они точно так же при «идентификации местности» просто сдвигают место преступления на нужное им. Точно так как Копище-2 переместилось в Куропатский лес, также нашёлся нужный «хмызняк». Карточный фокус с летающей дамой.

Вот что пишет сам Плавинский: «Из многочисленных воспоминаний местных жителей следует, что до войны на месте расстрелов был лес, он же там оставался и после войны. В то же время очевидцы, видевшие территорию «за забором» до войны, отмечали, что там деревьев «почти не было, рос мелкий кустарник». В том легко убедиться, если сопоставить довоенные топографические карты с нынешней местностью. В настоящее время благодаря интернету можно без труда найти военную карту, проверить, был ли «за забором» тот бор. Посмотрим на карту 1933 года. Под отметкой 231.9, чуть правее леса, одним большим кружком и тремя маленькими на ней обозначен «хмызняк», который находился на территории, ограждённой забором. Спустя шесть лет, в 1939 году, военные специалисты сделали более подробную карту, и кустарники на ней были обозначены уже более точно» («Куропаты…», стр. 46). Автор приводит следующие карты (стр. 47):

 

Казалось бы, от человека, который носит погоны, мы должны ожидать как минимум, умения ориентироваться на местности и хоть на минимальном уровне владеть картографией. Однако для отрицателей Куропат карты оказываются всего лишь удобным способом манипулировать сознанием тех, кто не очень хорошо в них разбирается и ориентируется в Куропатском лесу. Согласно действующей легенде карт, кустарник обозначается совсем другими символами:

 

 

Таким образом, названные Плавинским кружки под отметкой 231,9 вовсе не «хмызняк». Но это и не важно.

Дело в том, что автор беззастенчиво переносит место событий туда, куда ему нужно. Безусловно, он пишет о местности «под отметкой 231.9, чуть правее леса, одним большим кружком и тремя маленькими», которая, очевидно, была вне ограждённой территории расстрельного полигона. Указанный Плавинским участок "хмызняка" находится в поле, где, конечно, не могли проходить расстрелы. В то время как всем известное обнаруженное место расстрелов и захоронений находится левее – именно в лесу! О том, что это именно лес, даже для самых «не свядомых» в картографии свидетельствует и легенда карты, и дополнительно нанесенный символ ели в центре лесного массива. Место горы «Голгофы» обозначено, как и положено: «На топографических картах рельеф изображается горизонталями, т. е. кривыми замкнутыми линиями, каждая из которых представляет собой изображение на карте горизонтального контура неровности, все точки которого на местности расположены на одной и той же высоте надуровнем моря[2]».

   

Однако, пользуясь слабой ориентацией на местности или невнимательностью читателя, Плавинский производит нужную ему манипуляцию и продолжает: «путём наложения старой карты на современную можно точно определить местонахождение этого «хмызняка». Пустырь, некогда поросший им, сегодня полностью покрыт лесом. Именно сюда, на тот пустырь, поросший с восточной стороны кустарником, и вела «дарога сьмерці», о которой так много писал З. С. Позняк» (Плавинский с. 73). Очень удобно приписать Позняку утверждения, которых он никогда не делал, а потом разбить их, обвинив во лжи. Теперь понятно, зачем понадобился этот фокус. Основываясь на не совсем точном прочтении карты как хмызняка отдельно стоящих деревьев, и сдвинув события под высоту 231,9, Плавинский пытается зачёркнуть многочисленные показания тех свидетелей, которые говорили о расстрелах в лесу. Его дорога смерти, вопреки всем показаниям, в том числе и Зянона Позняка, ведёт в указанную самим Плавинским точку.

Однако при реконструкции расстрельного полигона на основе карт и данных аэрофотосъёмки защитники Куропат приводят совсем иную схему заезда на "Голгофу" (карта из книги Марата Горевого "НКВД забіваўу Курапатах", стр. 23):

 

Правда, никак расстрелов и захоронений под этой высотой, действительно, не происходило, и никто об этом никогда не говорил. Как легко убедиться, Голгофа, о склонах и лесе которой говорят свидетели, находится немного левее. На этой карте отмечена и высота 231,9 (точка 2), которая дала название "Куропатам", хотя сама она находится за забором.

Более того! Как это уже не раз было отмечено у Плавинского, он сам же перечёркивает все свои рассуждения и манипуляции! Ведь несколькими предложениями ниже он сам утверждает, преподнося на как некую сенсацию, очевидное: «Более того, как бы это парадоксально ни звучало, но на той территории не было найдено никаких массовых захоронений. По факту, захоронения в Куропатах начинаются в сотне метров западнее от территории, ограждённой забором»!!!

И зачем, спрашивается нужно было городить весь этот огород с высотой 231,9, если на указанном месте никаких расстрелов не происходило, и никто из свидетелей этого не утверждал? Сложно проникнуть в суть всех этих доказательств, если, как и в случае «идентификации местности», она относится совсем к другому месту, хотя и расположенному в непосредственной близости к Куропатскому лесу. Плавинский как опытный фокусник для отвлечения внимания проводит много манипуляций руками, показывает картинки, чтобы отвлечь внимание зрителя. А потом сам производит… разоблачение самого себя. Здесь расстрелов не было! Так никто про это и не говорил!

 

Да и свидетели, слова, которых приводит в своей книге Плавинский, говорят о месте расстрелов не около леса, а в его гуще.

«Начнем с цитаты: «У пачатку 1970-х гадоў... існавала яшчэ вёска Зялёны Луг. Старажылы яе расказалі нам, што... у лесе ад 1937 па 1941 год кожны дзень і кожную ноч расстрэльвалі людзей, якіх прывозілі сюды на машынах. Там на ўзгорках стаяў стары бор, вакол лясы і глухмень. Кавалак бору гектараў з 10–15 быў абгароджаны высокім, вышэй за тры мэтры, шчыльным дашчаным плотам... Людзей вазілі сюды па гравійнай дарозе, што вяла ад Лагойскага тракту на Заслаўе. Шлях той называлі тады «дарогай сьмерці»… Расстрэлы адбываліся да самага пачатку вайны. У час вайны жыхары з навакольных вёсак разабралі плот на гаспадарчыя патрэбы, а стары бор неўзабаве сьпілавалі й расьцягнулі. Цяпер тут расьце пасьляваенны лес з 40–45-гадовымі дрэвамі»». (Плавинский «Куропаты» с. 44 - 45).

Итак: забором был огорожен кусок старого бора, который во время войны спилили местные жители, и на его сейчас месте растёт молодой лес.

Далее большой блок свидетельских показаний, приведенный Плавинским: «О ночной стрельбе в лесу упоминали многие жители. Так, например, из рассказа Екатерины Николаевны Богойчук: «Лес, который расположен между кольцевой дорогой и Заславской, называют Брод. Я не слышала, чтобы его называли Куропатами. Мы жили на хуторе недалеко от леса. Как выйдешь вечером на улицу часов в 11–12, так и слышно: шпок-шпок, стреляют и стреляют». О том, что стреляли в лесу, рассказывала и Галина Степановна Сидякина: «Летом 1938 года наша соседка с улицы Цнянской, сейчас её фамилия Симоненко Екатерина Ивановна, повела меня в лес возле деревни Цна, где были расстрелы... Я не помню, по какой дороге она меня вела, но пришли мы к густому лесу. В нём стоял забор, высотой метра три». Но самое интересное о месте расстрела рассказал Николай Иванович Патершук: «Расстрелы продолжались до самой войны. А после войны я тоже часто бывал в этом лесу и могу совершенно определённо ответить на ваш вопрос: никаких раскопок там никто не проводил» (Плавинский «Куропаты» с. 45 - 46).

В своей книге Плавинский на стр. 64 приводит свидетельство, которое вполне разъясняет разницу в географии густого леса, «хмызняка» и уже леса спиленного: «На тот факт, что в Куропатах не было леса, указывал один из свидетелей — Николай Антонович Нехайчик: «Название «Куропаты» к лесу Брод не имеет никакого отношения. В Куропатах до войны леса уже было, его вырубили раньше, выкорчевали пни и поле распахали. Естественно, расстрелов в этом месте не могло быть. В статье «Курапаты – дарога сьмерці» автор допустил ошибку, так как расстреливали в лесу Брод, который рядом с Куропатами. Расстрелы сначала были, видимо, единичными. Мы ходили за грибами никаких ям в лесу не видели. А вот осенью 1937 года все стали говорить, что в лесу расстреливают и закапывают людей». По-моему, совершенно очевидно, что свидетель говорит о двух близко расположенных местах: безлесной высоте Куропаты и лесе Брод. Непонятно, как и для чего Плавинский публикует это свидетельство, в котором на русском языке говорится о расстрелах 1937 года, если сам Плавинский пытается доказать, что там расстреливали немцы.

Добавим в эту главу еще несколько картинок с картами. Если даже предположить, что так полюбившееся Плавинскому определение «хмызняк» (кустарник) относится не к высоте, где никогда расстрелов не было, а к реальному лесу вокруг «Голгофы» (хотя выходит довольно специфический хвойный кустарник), то это легко можно опровергнуть. Можно привести сотни примеров с тех же довоенных карт Генштаба, где совершенно аналогичные участки самого густого леса, включая пущи, имеют именно такое же обозначение как лес в Куропатах. Более того, некоторые подобные лесные участки, не только указаны урочищами, но и имеют собственные названия.

Впрочем, многие такие участки, незначительные по размерам, имели (да и сейчас имеют) исключительно местные названия, неизвестные не только картографам, но и жителям соседних деревень. Кроме того, одни места могли называться в разных деревнях по-разному. Очевидно, что то, что для одних «За болотом», для других «Перед болотом». Например, мы в детстве, собираясь за грибами, называли один лес «Сосны», хотя кроме нас никто этот лес так не называл. Был у нас еще один участок, который мы называли «Аландра». Это название придумали сами дети, объединив имена Алла и Андрей. В деревне моей жены в большом лесу местные жители называют разные места известными только им названиями «Равок», «Конские могилы», «Глухая», «За болото», «Тырыщи», «Головная», «Гнилая»… Подобные местные названия могут вспомнить не только сельские жители, но и жители городов. Рядом с моим домом был огромный пустырь от бывшего военного полигона, где по праздникам проводились гонки на картингах. Почему-то все местные жители называли это место БАМ. И тщетно искать на самых подробных картах эти «Сосны», «Равок», «БАМ».

Этими простыми жизненными примерами можно объяснить, почему одни люди указывают, что этот лес не назывался никак, другие называют его Брод, кто-то, возможно, называл его или расположенную рядом высоту «Куропаты». А, возможно, что как после появления первых «свидетельств» отрицателей Куропат, утверждал Зянон Позняк, это название придумал он сам[3] (во что слабо верится). Более убедительной кажется версия, о которой писал Сергей Наумчик: «З дзвюх назваў гэтай мясцовасці – агульнапрынятай “Брод” і малавядомай лакальнай “Курапаты” – Пазьняк выбраў апошнюю, палічыўшы, што яна дае больш поўнае адлюстраваньне зьявы…»[4]. Существование двух местных названий двух близкорасположенных участков, подтверждается показаниями свидетелей, в том числе и Николая Нехайчика. А Зянон Позняк выбрал из них одно, которое распространил на весь лес и которое стало сейчас всемирно известным названием места расстрелов и захоронений жертв сталинских репрессий.

По сути, это мало чего даёт для самого расследования факта расстрелов, так как версия происхождения названия «Куропаты», очевидно, имеет местное происхождение. Происходить от названия некоей никогда не существующей немецкой операции «Кур патен юден» она может у очень специфической категории поклонников немецкой версии (подробнее читайте главу "Отрицатели Куропат — между «уродливым мифом», «пиком идиотизма» и «распятыми мальчиками»"). Для нас куда важнее то, что, как утверждал такой осведомлённый человек как Павел Якубович, просмотревший десятки расстрельных дел в архиве КГБ, а также об этом свидетельствуют уже доступные нам дела архива СБУ: в лучшем случае, в акте о приведении приговора в исполнение указан некий «участок № 7» и тому подобное. В большинстве же случаев о месте расстрела и захоронения тел не сказано ничего. Точно так же, как в полностью открытом архиве СБУ так и не удалось найти никаких карт расстрельных полигонов. Все они были выявлены только непосредственно на местности и из косвенных архивных материалов.

Однако подобная сверхсекретность полностью соответствует статусу мест расстрелов и захоронений периода Большого террора (впрочем, и сегодня в Беларуси места исполнения приговоров в отношении граждан, приговорённых в ВМН, и их захоронений являются государственной тайной). В Новосибирске 25 июля 1937 года вернувшись из Москвы с совещания, проходившего перед началом массовой «кулацкой» операции, начальник УНКВД Западно-Сибирского края  Миронов провёл совещание с начальниками оперсекторов и начальниками ГО и РО НКВД и проинструктировал своих подчинённых:

«…Чем должен быть занят начальник оперсектора, когда он приедет на место? Найти место, где будут приводиться приговора в исполнение и место, где закапывать трупы. Если это будет в лесу, нужно чтобы заранее был срезан дёрн и потом этим дёрном покрыть это место, с тем, чтобы всячески конспирировать место, где приведён приговор в исполнение потому, что эти места могут стать для контриков, для церковников местом религиозного фанатизма. Аппарат ни коим образом не должен знать ни место приведения в исполнение приговоров, ни количество над которым приведены приговора в исполнение, ничего не должен знать абсолютно потому, что наш собственный аппарат может стать распространителем этих сведений...»[5].

Подчеркнём, что эти места должны были быть известны очень ограниченному кругу людей, даже в самом НКВД. С большой степью вероятности в это число входили только начальник оперсектора или УНКВД, сотрудники комендатуры АХО (т.е. непосредственно палачи), начальники тюрем, шофёры, и обязанные присутствовать на месте расстрела (но не всегда там присутствующие) врач и прокурор. И пусть не пугает читателей расстояние между Минском и Новосибирском. Очевидно, что Миронов только пересказал инструкции, полученные на совещании в Москве, общие для всех регионов СССР. Никаких нормативных актов об обязательном составлении карт захоронений до сих пор неизвестно.

Однако это вовсе не касается таких объектов как обычные военные стрельбища. На тех же картах Генштаба 30-х годов, которые как любые подробные военные карты носили гриф «Секретно», мы легко обнаружим эти объекты вокруг Минска. Где-то они просто названы стрельбищами, а где-то на карту даже нанесены их подробные изображения. Вполне логично, что расположены они рядом с воинскими частями или лагерями. Как мы уже видели выше на примере карты Куропат, никакого стрельбища или лагеря там до войны обозначено. Поэтому утверждение отрицателей Куропат о том, что якобы «в районе заброшенного «хмызняка» до войны находился стрелковый тир» (Плавинский, стр. 53) опровергается когда-то секретными, а ныне всем доступными военными картами 30-х годов, в том числе и самими подробными 500- и 250-метровками.

Более того, проведённый этой весной беглый осмотр одного из подобных обозначенных на карте военных лагерей 30-х годов, расположенного в пределах Минска, археологами НАН (хорошо знакомыми с археологией Куропат) дал совершенно иную картину. Это видно как по рельефу местности, наличию весьма значительных по длине пулеулавливающих насыпных холмов, высотою несколько метров и большого количества хорошо сохранившихся окопов. Кроме того на местности обнаружена чугунная мишень, простреленная различными видами оружия, а также сами пули и гильзы в самом верхнем слое почвы, образованном перегнившей и вновь опавшей листвой и хвоей.

Впрочем, первые исследователи Куропат не нуждались в никаких картах, так как проводили раскопки непосредственно на местности. И тела обнаружены именно там – на склонах горы, после названной после «Голгофой», а не высоты 231,9. Обнаружены именно там, где на всех картах любого масштаба показана безымянная высота, покрытая хвойным лесом. Что полностью подтверждается показаниями свидетелей. И, если по краю Куропатского леса и стоял забор, то он ограждал территорию внутри леса, а не за его пределами, где не было обнаружено тел расстрелянных. И этот вывернутый в обратную сторону забор отрицателя Куропат, окружающий какие-то деревья в поле, — ещё один символ их вывернутой логики. "Заблудился в трёх соснах" - более чем ёмкое определение попытки Плавинского использовать картографический материал для подтверждения "немецкой версии".

 

Выводы

Имеющийся картографический материал не только не подтверждает версии отрицателей Куропат, но, скорее, работает против них:

1.В той части мемориала, где обнаружены захоронения, в1930-х годах в подтверждение слов свидетелей, действительно, был лес. Леса не было там (высота 231,9), где захоронений не обнаружено.

2.Существующие на военных картах обозначения леса в районе Куропат полностью соответствуют и стандартной легенде карт, и повторяется в сотнях аналогичных лесных урочищ по всей карте.

3.В Куропатах не было никакого стрельбища – все стрельбища отмечены на военных картах.

4.Согласно известным нам свидетельствам о сверхсекретном статусе мест расстрелов и захоронений периода «Большого террора», эти объекты никак не обозначены даже не секретных военных картах, во всяком случае нам неизвестно ни одного подобного случая на всей территории бывшего СССР.

5.В целом обращение к картографическому материалу в книге «Куропаты…» Плавинского является довольно стандартным для автора приёмом, когда многословием, в котором обязательно запутается невнимательный читатель (а часто путается и сам Плавинский, противореча сам себе), маскируется отсутствие доказательств «немецкой версии».

 



[1] С.Г.Кара-Мурза. Манипуляция сознанием. Электронный ресурс http://www.lib.ru/POLITOLOG/ karamurza.txt_with-big-pictures.html#2

[2] Тема 9. Изображение рельефа на топографических картах и планахЭлектронный ресурс. Геодезия http://topography.ltsu.org/geodezy/g9.html

[3] «Спецслужбы скора «знайшлі» дакументы, згодна з якімі расстрэльвала ў «Курапатах» не НКВД, а нацысты ў час вайны. У адказ Пазняк дастаў доказы, што сапраўдных дакументаў са словам «Курапаты» быць не можа: ён першы так назваў гэтае ўрочышча. У 1930-я лясок паміж вёскамі Зялёны Луг і Цна Ёдкава, дзе расстрэльвалі людзей энкавэдысты, не меў назвы» — Андрэй Скурко. Ажаніўся ў 50 гадоў, яму прысвяцілі рэп… 11 фактаў пра Зянона Пазняка, якому спаўняецца 75 гадоў. Электронный ресурс: https://m.nashaniva.by/articles/229384/

[4] С. Навумчык. 20 гадоў таму, 3-га чэрвеня 1988 года, Беларусь прачнулася іншай // Зянон Пазьняк, Валеры буйвал. Абарона Курапатаў. Народны мемарыял. “Беларускія Ведамасьці”; Таварыства Беларускай Культуры ў Летуве, - Варшава – Нью Ёрк – Вільня, 2012. Збор аўтарскіх артыкулаў… С. 180.

[5] Боль людская: Кн. Памяти томичей, репрессированных в 30-40-е и начале 50-х годов / Сост. Уйманов В. Н. – Томск, 1999. Т. 5. С. 111.

 

Автор: Дмитрий Дрозд

Начало:

Глава 1. Газета министерства обороны «Во славу родине» противоречит официальной политике партии

Глава 2. Отрицатели Куропат — между «уродливым мифом», «пиком идиотизма» и «распятыми мальчиками»

Глава 3. Манипуляции при «идентификации местности» по версии отрицателей Куропат («За Зеленым Лугом»)

Глава 4. Манипуляции при «идентификации местности» по версии отрицателей Куропат («За Выставкой»)

Глава 5.  Установлена личность и найдены фото расстрелянного в Куропатах Мордыхая Шулькеса?

Глава 6. На сайте «Архивы Санкт-Петербурга» найдена метрика о рождении Мордхая Шулькеса (документ)

Глава 7. Большевистские репрессии против еврейских партий и организаций в Западной Беларуси в 1939-41 годах

Белорусский документационный центр 

Статьи по теме

  • 16.09.2017

    12 фактов из истории «Володарки», которые нужно переписать

    Автор: Дмитрий Дрозд СИЗО №1 города Минска – место, где на стадии следствия содержалось большинство белорусских политических заключённых, в том... Читать далее

  • 29.05.2015

    12 неизвестных фактов из истории «Володарки» (продолжение)

    (Начало)  Дмитрий Дрозд Уделим внимание Рудольфу Пищалло, взявшему 200 лет назад подряд на строительство Минской тюрьмы. О нем тоже ходило много... Читать далее

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры