Анализ практики применения ст. 411 УК Республики Беларусь

Автор: Тамара Сидоренко, юрист

Содержание.

1. Статья 411 Уголовного Кодекса Республики Беларусь: анализ состава преступления, порядок применения.

2. Статья 411 УК в свете международных стандартов прав человека.

3. Выборочный анализ приговоров по ст. 411 УК Республики Беларусь.

4. Заключение. 

1. Статья 411 Уголовного Кодекса Республики Беларусь: анализ состава преступления, порядок применения.

 Статья 411 Уголовного Кодекса Республики Беларусь имеет следующую  редакцию.

Статья 411. Злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы

1. Злостное неповиновение законным требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы, либо иное противодействие администрации в осуществлении ее функций лицом, отбывающим наказание в исправительном учреждении, исполняющем наказание в виде лишения свободы, если это лицо за нарушение режима отбывания наказания подвергалось в течение года дисциплинарному взысканию в виде перевода в помещение камерного типа, специализированную палату, одиночную камеру или переводилось в тюрьму (злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы), –

наказываются лишением свободы на срок до одного года.

2. Злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы, совершенное лицом, осужденным за тяжкое или особо тяжкое преступление либо допустившим особо опасный рецидив, –

наказывается лишением свободы на срок до двух лет. 

          Неоднократно лицами, исследовавшими правовую природу данного вида ответственности, отмечалось, что статья, причем, единственная в УК РБ, имеет дисциплинарную преюдицию.  Фактически совершенные дисциплинарные проступки, за которые лицо понесло наказание, становятся преступлением, за которое вновь назначается наказание, причем, в виде лишения свободы. Вот почему важнейшим теоретическим аргументом за отмену уголовной ответственности по ст. 411 УК является вытекающее из доктрины уголовного права положение о том, что дисциплинарный проступок сам по себе ни при каких обстоятельствах не может приобрести свойств преступления. Необходимо сказать, что в данном случае нарушается основополагающий принцип юриспруденции: никто не должен дважды наказываться за одно и то же деяние. 

          Термины «злостное неповиновение», «иное противодействие администрации в осуществлении ее функций» конкретно не разъяснены ни в нормах УК Республики Беларусь, УИК Республики Беларусь, ни в иных нормативных актах. Термин «злостное неповиновение» также отсутствует в нормативных актах, определяющих права и обязанности заключенных.

            Здесь уместно напомнить, что уголовная ответственность за «неповиновение» была введена в 1983 году и преследовала цель противодействия «ворам в законе», рецидивистам, т.е. осужденным, которые, следуя собственным «законам», открыто противопоставляли себя администрации мест лишения свободы. Уже в 1985 году Верховный Суд в своем постановлении отмечал, что не всякое нарушение является злостным. Как ориентир, он указывал, что к такого рода нарушениям относятся, например, отказ осужденного от работы.  В настоящее время практически нет «воровских законов», устойчивой криминогенной обстановки в местах лишения свободы, в стране. Но оценка нарушений осужденных, по сути, стала еще более пристрастной. Администрация исправительного учреждения имеет все возможности для произвольного, расширительного, пристрастного толкования понятий "злостное неповиновение», «иное противодействие администрации в осуществлении ее функций».  Суды практически всегда соглашаются с этим.

             Практика подтверждает, что нередко осужденные привлекаются к дисциплинарной ответственности за мелкие проступки: пыль на шкафчиках, иных местах, некачественная уборка, приветствие не по форме, опоздание в столовую и т.п. Хотелось бы подчеркнуть, что, как ни странно, «набор» таких нарушений в каждой колонии в отношении определенной категории осужденных практически одинаков.

             Отсутствие необходимых уточнений приводит к осуждению к лишению свободы фактически за мелкие дисциплинарные проступки.

             Оспаривать наложенные взыскания осужденному почти невозможно: материальные затраты (пошлина), обращение за юридической помощью к адвокату чревато большими расходами; сбор, закрепление и предоставление доказательств суду фактически невозможен. Как правило, в судебное заседание осужденный не доставляется, что лишает его возможности участия в исследовании доказательств, велик риск последующей мести администрации за попытку отстоять свои права. Характерным является пример осужденного П. Кучуры, который после обжалования в суде двух наложенных на него взысканий в течение последующих десяти месяцев 2019 года  был привлечен к дисциплинарной ответственности еще 38 раз, постоянно пребывал в ШИЗО и переведен для дальнейшего отбывания наказания из ИК-15 в тюрьму №4 г. Могилева. При этом, П. Кучура являлся пенсионером, инвалидом 3 группы, ранее не имел столь внушительного количества взысканий. Неоднократно в этот период от администрации исправительных учреждений ему следовали угрозы применения ст. 411 УК в случае дальнейших обжалований наложенных взысканий.

  Необходимо подчеркнуть, что действующее уголовно-исполнительное законодательство (ст. 112 УИК) предоставляет администрации исправительных учреждений широкий выбор мер взыскания. За нарушение установленного порядка отбывания наказания к осужденным к лишению свободы могут применяться следующие меры взыскания: выговор; внеочередное дежурство по уборке помещений или территории исправительного учреждения; лишение права на получение очередной посылки или передачи; лишение очередного длительного или краткосрочного свидания; водворение осужденных, содержащихся в исправительных колониях и тюрьмах, в штрафной изолятор (ШИЗО) с выводом или без вывода на работу либо учебу на срок до десяти суток; перевод осужденных, признанных злостно нарушающими установленный порядок отбывания наказания, содержащихся в исправительных колониях для лиц, впервые отбывающих наказание в виде лишения свободы, исправительных колониях для лиц, ранее отбывавших наказание в виде лишения свободы, а также осужденных, содержащихся в обычных жилых помещениях исправительных колоний особого режима, в помещения камерного типа (ПКТ) на срок до шести месяцев; перевод осужденных, содержащихся в исправительных колониях особого режима в помещениях камерного типа, в одиночные камеры на срок до шести месяцев, а в тюрьмах – на строгий режим на срок от двух до шести месяцев; возврат осужденных, переведенных в обычные жилые помещения исправительных колоний особого режима в соответствии с пунктом 9 части 1 статьи 110 настоящего Кодекса, в помещения камерного типа.

  Как правило, прежде всего осужденный лишается передач и свиданий, которые и так крайне ограничены. Далее следует водворение в ШИЗО, причем это может происходить неоднократно. И таким образом срок «до десяти суток» может длиться без перерыва (или с перерывом) несколько десятков дней и даже не один месяц. Условия отбывания и ограничения, существующие в ШИЗО, ставят осужденного на грань выживания.

Кроме того, к осужденным, злостно нарушающим установленный порядок отбывания наказания, могут быть также применены меры, предусмотренные ч. 5 ст. 69 УИК, в том числе, перевод из исправительной колонии в тюрьму на срок до трех лет.

Вполне очевидно, что справедливое применение указанных строгих мер воздействия, наряду с  мерами воспитательного характера, способно обеспечить правопорядок в колониях.

            Кроме того, государство имеет широкие возможности воздействия на поведение осужденных после их освобождения. Это предусмотрено главами 26, 27 УИК РБ и отдельными законами.

              Существующие доводы о том, что обоснованность взысканий при осуждении по ст. 411 УК РБ тщательно проверяется судом, неубедительны.  

          По сути, доказательствами проступка являются рапорта должностных лиц мест лишения свободы, которые они подтверждают в суде. В случае, если   их показания и показания осужденного противоречат друг другу, то существующая «презумпция доверия к администрации» на практике приводит к тому, что по надуманным и спорным формулировкам (последовательность, непротиворечивость показаний работников ИК) суд кладет в основу обвинения именно их. Доводы отбывающего наказание лица суд не принимает во внимание, указывая в приговоре, что они неправдивы, имеют цель уклонения от наказания. 

Излишне говорить, что в условиях несвободы другие осужденные, которые могли быть свидетелями проступка, опасаясь преследования администрации учреждения, крайне редко решаются давать пояснения о действительных обстоятельствах происшедшего. Но и в тех немногих случаях их показания суд, как правило, не признает достоверными.

            Остаются без внимания и оценки такие латентные, практически не попадающие в уголовное дело и не доказуемые в рамках уголовного процесса обстоятельства как негативное воздействие среды, неправильное   поведение представителей администрации и другие обстоятельства, которые в совокупности нередко приводят к совершению осужденными новых правонарушений.   На это обращалось внимание еще в 1989 году Пленумом Верховного Суда СССР, и до сих пор не утратило актуальности. 

          Необходимо подчеркнуть, что выбор меры дисциплинарного взыскания (ШИЗО, ПКТ) – прерогатива администрации и оценивается судом всегда как соразмерная, пусть это даже и за «пыль». Фактически неизвестны приговоры по ст. 411 УК, где бы суд указал, что применено необоснованно суровое дисциплинарное взыскание.

          Сами судебные заседания зачастую проводятся на территории (тюрьмы) исправительного учреждения, куда фактически невозможно попасть «людям с воли», что превращает такие заседания по сути в закрытый суд.

         Все это приводит к тому, что на практике дисциплинарные взыскания и последующее привлечение к ответственности по ст. 411 УК Республики Беларусь нередко применяются как мера репрессий, мести в отношении неугодных осужденных, политзаключенных и является по сути инструментом продления срока лишения свободы по усмотрению администрации исправительного учреждения

      Как отмечалось выше,  единственной мерой наказания по ст. 411 УК Республики Беларусь является лишение свободы, хотя данное преступление согласно ст. 12 УК Республики Беларусь относится к преступлениям, не представляющим большой общественной опасности.

Между тем, за другие преступления такой же категории тяжести предусмотрены альтернативные, более мягкие, меры наказаний (например, ст.146 – склонение к самоубийству, ч. 1 ст. 159 – оставление в опасности, ст. 177 УК – разглашение тайны усыновления (удочерения) и др.), –  в виде штрафа, исправительных работ и другие, не связанные с лишением свободы.

И если при рассмотрении уголовного дела по ст. 411 УК будет установлен ряд смягчающих ответственность обстоятельств (чистосердечное раскаяние в совершенном преступлении, совершение преступления вследствие стечения тяжелых личных, семейных или иных обстоятельств, наличие тяжелой болезни и др.), то все равно наказание будет в виде лишения свободы. Что это, как не нарушение заложенных в уголовном праве принципов справедливости, гуманизма.

 Согласно официальным данным, опубликованным на сайтах Верховного Суда и Министерства юстиции, с 2000 по 2019 г. в Беларуси ст. 411 УК применялась 1339 раз!  При этом прослеживается отчетливая тенденция увеличения случаев ее применения (от примерно 9–30 случаев в первые годы указанного периода до примерно 60-90-100 и даже 162 в последующие!).

        В то же время с 1985 по 1996 г. включительно ст. 1843 УК 1960 г. (ныне ст. 411) судами БССР применялась всего 58 раз, т.е. в среднем не более 5–6 раз в год!

         В СССР данная статья, например, в 1987 и в 1988 годах применялась соответственно 506 и 157 раз при общем количестве осужденных соответственно 907 049 и 679 193. В Беларуси количество осужденных к лишению свободы в 30 с лишним раз меньше! По данным Академии МВД, за год около 100, а иногда и более осужденных подвергаются судебному преследованию по указанной статье.

          Излишне говорить, что криминогенная обстановка в местах лишения свободы никак год от года не ухудшается. И приведенные цифры свидетельствуют, что увеличение числа лиц, привлекаемых к ответственности по ст. 411 УК, однозначно не обусловлено необходимостью и возможностью влияния на криминогенную обстановку.

2.  Статья 411 УК в свете международных стандартов прав человека.

Наличие и практика применения ст. 411 в Уголовном кодексе нашей страны противоречит международным стандартам прав человека.

Так, в соответствии с Минимальными правилами обращения с заключенными, принятыми Генеральной Ассамблеей ООН в 2015 году (Правило 39), меры взыскания в отношении заключенных могут вводиться только согласно принципам справедливости и надлежащей правовой процедуры. Заключенный никогда не должен подвергаться повторному взысканию за одно и то же деяние или нарушение; тюремная администрация должна обеспечивать соразмерность дисциплинарного взыскания и нарушения, за которые такое взыскание назначается.

Статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах гарантирует право на справедливое судебное разбирательство для лиц, которым предъявлено обвинение в совершении уголовного преступления.

Пунктом 1 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах предусмотрено:

 Все лица равны перед судами и трибуналами. Каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе, на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. 

В соответствии с пунктом 9 Замечаний общего порядка Комитета по правам человека №32, статья 14 охватывает право доступа в суды при рассмотрении любого уголовного обвинения и при определении прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе. Доступ к отправлению правосудия должен действенным образом гарантироваться во всех таких случаях в целях обеспечения того, чтобы никакое лицо не было с процессуальной точки зрения лишено своего права требовать правосудия.      

Ситуация, в условиях которой попытки лица, осуждаемого по ст. 411 УК Республики Беларусь, добиться доступа в компетентные суды, систематически сводятся на нет де-юре или де-факто, противоречит гарантии, предусмотренной статьей 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.

3. Выборочный анализ приговоров по ст. 411 УК Республики Беларусь

 Серьезные опасения вызывает возможность применения данной статьи к осужденному неоднократно, что и делается на практике.

Наиболее одиозным является факт девятикратного (!) осуждения В. Бондаренко по ст. 411 УК, что увеличило срок его первоначального наказания фактически в два раза!!! По 2–3 раза привлекались к уголовной ответственности по ней – А. Иванов, А. Ковальчук, А. Логинов, В. Гуторов, Д. Макс и др.  

Автору представилась возможность ознакомиться с десятью приговорами по ст. 411 УК. Их анализ ярко отражает все вышеприведенные проблемы.                                               

1)  Так, 23 сентября 2019 года судом г. Жодино по ч. 2 ст. 411 УК осужден Тиханков Алексей Владимирович, ему назначено наказание в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы. Основные нарушения Тиханкова: находясь в ШИЗО, в утреннее или дневное время спал, лежа на полу. Как поясняли свидетели – сотрудники тюрьмы и указано в приговоре, на законные требования представителя администрации учреждения не отреагировал либо отреагировал не сразу. Хотя понятно, когда делается замечание, требуют объяснений, спать уже невозможно. За данные нарушения Тиханкову объявлялись выговоры, он помещался в ШИЗО.  Необходимо подчеркнуть, что осужденный за период с 23.11.2018 г. по начало марта 2019 г.  более 70 суток, находился в ШИЗО, ибо наказания «за сон» следовали одно за другим.

В этом приговоре, как и во многих других обоснованием злостности неповиновения служит одна и та же стандартная фраза: «О злостном неповиновении законным требованиям администрации свидетельствуют открытый отказ обвиняемого от исполнения обращенных к нему законных требований представителей администрации, в том числе прекратить сон на полу…». «Суд пришел к выводу, что целью такого поведения Тиханкова А.В. явилось его стремление создать препятствие администрации тюрьмы в осуществлении ее функций».

            Безусловно, сон в неположенное время – это нарушение режима, за что Тиханков был достаточно серьезно наказан, в основном помещением в ШИЗО на длительное время. Но представлять это неким его стремлением создать препятствие в осуществлении функций администрации тюрьмы (хотя имеем просто физиологическую потребность во сне) и карать второй раз лишением свободы  – явно непропорционально.

            Полагаю, незаконно в качестве отягчающего ответственность обстоятельства признается совершение преступления лицом, ранее совершившим какое-либо преступление, т.к. сама диспозиция ст. 411 УК, указывает, что лицо отбывает наказание (т.е. уже учитывает судимость).

            Необходимо отметить, что в приговоре приведены показания 25 сотрудников тюрьмы. По делу также допрашивались в качестве свидетелей, что бывает очень редко, два сокамерника обвиняемого. Но их показания в приговоре не приведены. Однако указано: что касается показаний свидетелей Рабешко А.Н. и Денисюка А.Е. (каких, о чем?), «…то суд не принимает их за достоверные и расценивает как попытку оказать содействие обвиняемому избежать ответственности за содеянное, поскольку указанные лица являются сокамерниками Тиханкова А.В., придерживаются аналогичных с ним взглядов на несоблюдение требований режима отбывания наказания». На чем базируется этот вывод, остается только гадать, ведь суд не имел достаточных и достоверных материалов о свидетелях, и предметом рассмотрения в суде их поведение и взгляды не были. Это голословное, не подтвержденное доказательствами утверждение позволяет говорить о предвзятом отношении суда к рассматриваемым материалам дела.

2)        6.11.2018 года судом Ивацевичского района, проводившем заседание в административном здании исправительного учреждения «ИК № 5» по ч. 2 ст. 411 УК на один год 6 месяцев осужден Макс Денис Анатольевич. Это его второе осуждение по ч. 2 ст. 411 УК (первый раз осужден в этом же году – 23.03.2018 г. – на полтора года лишения свободы).

 Из последнего приговора ясно, что фактически менее чем через полгода было возбуждено новое уголовное дело.

 В приговоре указано, что 7.06.2018 г. по постановлению начальника исправительного учреждения Д. Макс подвергся дисциплинарному взысканию в виде перевода в помещение камерного типа сроком на 4 месяца. Однако в приговоре нет конкретных выводов в части обоснованности данного постановления. Нет также конкретного анализа, почему отказы обвиняемого убрать прогулочный дворик (27.07. и 15.08.18 г.) расцениваются именно как злостное неповиновение.

 В приговоре имеется констатация: «Непризнание виновности в совершении инкриминируемого преступления и отказ обвиняемого Макса Д.А. от дачи показаний по предъявленному обвинению суд оценил, как сформировавшееся устойчивое противопоставление себя режиму содержания в исправительном учреждении».  Просто непостижимо, что право не свидетельствовать в отношении себя, предоставленное Конституцией и нормами УПК любому гражданину, суд не только игнорировал, но и поставил это в вину осужденному. Вывод же о противопоставлении этим себя режиму содержания не только голословен, но и тенденциозен.

И как результат – срок неотбытого наказания у осужденного увеличился более чем на год.

3) 21 июня 2019 года судом Ленинского района г. Могилева по ч. 2 ст. 411 УК на два года лишения свободы осужден Абдуразаков Евгений Русланович.

Основные его правонарушения за период с марта по август 2018 год: нахождение в камере в спортивном костюме, 24.07.28 г. был небрит, будучи дежурным при докладе не сообщил о количестве осужденных в камере. За указанные правонарушения Абдуразаков подвергался взысканиям в виде выговоров и помещения в ШИЗО, где находился более 50 суток.

Обоснование вывода о «злостном неповиновении» фактически в приговоре отсутствует. Нельзя же признать достаточным и убедительным утверждение суда в этой части, что, отбывая наказание, осужденный оказывал злостное неповиновение законным требованиям администрации учреждения, систематически нарушал установленный порядок отбывания наказания (л. 32-33 приговора). Т.е. злостное неповиновение определяется через злостное неповиновение. Систематичность нарушений – тоже не достаточное основание, чтобы признать их именно злостным неповиновением.

Как результат – срок неотбытого наказания у Абдуразакова Е.Р. увеличился более чем на полтора года.

4) 10 мая 2017 года судом Горецкого района по ч. 2 ст. 411 УК на 2 года лишения свободы осужден Ковальчук Александр Петрович. Судебное заседание проходило на территории ИК -9 г. Горки.

Ранее, 12.08.2016 г., Ковальчук осуждался по ч. 2 ст. 411 УК.

В вину Ковальчуку по последнему приговору вменялось совершение трех проступков, за один из которых он был направлен в ПКТ, за остальные – в ШИЗО. Суть же дисциплинарных нарушений – отказ от выполнения внеочередных дежурств (уборки умывальника; уборки помещения отряда).

В приговоре также лишь констатируется доказанность нарушений, однако, почему суд признает их именно злостным неповиновением, обоснований не приведено.

Итог: срок отбытия наказания Ковальчуку увеличился почти на два года.

5)  Отдельного внимания заслуживают два приговора в отношении Логинова Александра Ивановича: 4 августа 2017 года суд Волковысского района рассмотрел в отношении него уголовное дело по ч. 2 ст. 411 УК. На тот момент неотбытая часть из наказания в 14 лет лишения свободы составляла чуть больше 6 месяцев.

29 декабря 2016 года Логинов прибыл в ИК-11 г. Волковыска, а уже 11, 18, 21, 28, 30 января, 3, 8 февраля 2017 г.   был подвергнут взысканиям, затем переведен в ПКТ, впоследствии, по мнению администрации и суда, совершил еще несколько нарушений.

Основные правонарушения Логинова, не признавшего вину, составляли: утром, при обходе территории учреждения не поприветствовал  начальника, вечером, в тот же день, нарушал форму одежды; не возвратился в столовую, которую покинул без разрешения; не выполнил команду «Подъём», отказывался от уборки помещений отряда и территории учреждения. Вполне понятно, хотя бы некоторые из таких нарушений вряд ли можно расценить как злостное неповиновение.

Однако суд в приговоре написал: «Таким образом, анализируя представленные доказательства в их совокупности, суд считает, что действия Логинова А.И. совершенно правильно квалифицированы по ч.2 ст.411 УК то есть злостное неповиновение законным требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы лицом, отбывающим наказание в исправительном учреждении, исполняющем наказание в виде лишения свободы, если это лицо за нарушение режима отбывания наказания подвергалось в течение года дисциплинарному взысканию в виде перевода в помещение камерного типа (злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы), совершенное лицом, осужденным за особо тяжкое преступление.» Т.е. суд свой вывод сделал, переписав общий текст диспозиции статьи 411 УК. Что свидетельствует о злостном неповиновении, осталось вне приговора. И это однозначно можно расценить как необоснованность приговора.

И вот результат: получив наказание в виде 1 года 9 месяцев лишения свободы, теперь вместо оставшихся  6 месяцев Логинову А.И. предстояло отбыть 2 года 3 месяца лишения свободы.

20 марта 2019 года судом г. Жодино Логинов вновь признан виновным в нарушениях (не делал физзарядку, не убирал территорию), назначено наказание в виде двух лет лишения свободы, т.е. вместо оставшихся к отбытию 7,5 месяцев лишения свободы ему предстоит отбыть 2 года 6 месяцев, из которых 7 месяцев 15 дней в тюрьме.

Здесь следует сделать отступление, рассказав об основном приговоре, вынесенном Логинову. Мать Логинова – Татьяна Сергеевна – обратилась в 2019 году в редакцию «БелГазеты», рассказав о предвзятости к Логинову при расследовании дела, его травле со стороны правоохранительных органов. Обстоятельства таковы: в 1998 году он в Минском клубе «Макс-шоу» ранил из пистолета хоккейного тренера Михаила Захарова (который был близок к президенту), охранника и себя. Тяжких телесных повреждений не причинено никому. Свидетелем инцидента стал старший сын президента Виктор. Возможно, и квалификация содеянного и мера наказания и затем условия отбывания наказания были бы иными. Но в прессе появилась информация, что в кафе стрелял один из сыновей президента (в кафе были двое его сыновей). В 2005 году Логинов был задержан и осужден на 14 лет лишения свободы. Отбывая наказание, он почти 8 лет провел в одиночной камере гродненской тюрьмы (и еще в тюрьме г. Жодино). Более 11 лет он не получил ни одной продуктовой посылки, не имел длительных свиданий (результат наказаний). О нарушениях в виде сна в дневное время - Логинова Т.С. отметила, что таких у него почти половина. Она подчеркнула, что здоровый человек не будет спать днем на полу без постельных принадлежностей. И рассказала, что отбывание наказания в полуподвальной одиночной камере на протяжении восьми лет не могло не сказаться на здоровье, привело к ряду хронических заболеваний, новообразованиям в желудке.

В своем последнем слове А. Логинов обратил внимание на ряд серьезных обстоятельств: большая часть судебных заседаний проходили в тюрьме, где и были опрошены 25 из 27 свидетелей-работников тюрьмы, т.е. процесс по сути носил закрытый характер. Считает, что ответственность не может быть по уголовному праву; что исправительная система МВД ставит заключенных в ситуацию выбора: или полная покорность, или бессрочное лишение свободы.  Он подчеркнул, что не против выполнять законные требования, но рабская покорность противна его духу. Наивно полагать, что стоит ему подмести или выполнить зарядку, его сразу выпустят на свободу. Судьи, прокуроры, защитники, обвиняемые, представители администрации… по несколько дней на полном серьезе детально разбирают состав преступления: невыполнение зарядки, уборки, докладов, пыль в шкафчике и тому подобные злодеяния. Это какое-то коллективное сумасшествие! Отсюда недалеко до лишения свободы за опоздание на работу, переход на красный свет…

Достаточно убедительно и ярко он говорил об осуждении и преследовании, причинах такого отношения к себе. (Полностью интервью Логиновой Т.С. и последнее слово Логинова А.И. можно найти на сайте Белпартизан).

Столь обширное цитирование доводов обвиняемого приводится именно потому, что осужденный изнутри системы отбывания наказания на себе прочувствовал несправедливость и необоснованность наличия в УК ст. 411 и смог это выразить. Правда, приговор, предсказуемо, оказался обвинительным.

4. Заключение.

Наличие в Уголовном кодексе ст. 411 не обусловлено требованием времени, целесообразностью. Ее диспозиция противоречит теории уголовного права.

Применение ст. 411 УК приводит к нарушению основополагающих принципов правосудия: гуманности, справедливости, соразмерности (пропорциональности) наказания тяжести совершенного преступления.

Правозащитные сообщества, движения, отдельные лица обращались в парламент и другие соответствующие госучреждения с предложениями об исключении из УК ст. 411.  Ответы были отрицательны. Необходимо отметить, что в них не приводилось ни одного конкретного и убедительного довода парламентариев и иных официальных представителей власти о невозможности декриминализации ст. 411 УК.

 Например, ссылки, что ее отсутствие может привести к ухудшению  криминогенной ситуации в учреждениях ИК, носят характер предположения, сводятся к голословным рассуждениям и утверждениям. Нет ни одного конкретного исследования в обоснование мнения, что наличие широкого арсенала мер дисциплинарной ответственности, в том числе возможность изоляции осужденных от остальных путем помещения в ШИЗО и ПКТ, тюрьму недостаточны для поддержания порядка в учреждениях уголовно-исправительной системы, и одиозная ст. 411 УК для этого необходима. Эта правовая норма не имеет места в Европе. Из 15 республик бывшего СССР данная статья осталась только в уголовных кодексах Украины (ст. 391), Республики Казахстан (ст. 428) и Республики Узбекистан (ст. 221). Причем, в комментариях украинских юристов имеется разделение тяжести проступков, например, не признается злостным неповиновением нарушение формы одежды, опоздание на построение и иные малозначительные нарушения.   Перевод осужденного в помещения камерного типа (одиночную камеру)   осуществляется только по мотивированному  постановлению начальника колонии, согласованному с наблюдательной комиссией на ее заседании с ведением протокола (ст. 71 ИТК Украины). Такое требование отсутствует в законодательстве Республике Беларусь. Тем не менее, одним из аргументов ответов о необходимости сохранения данной статьи является ссылка именно на эти три государства, а не на опыт большинства стран.

Все вышеизложенное свидетельствует, что понадобится еще много усилий, чтобы опровергнуть сложившееся в официальных органах мнение о невозможности декриминализации ст. 411 УК и подвигнуть законодательные органы страны на отмену одиозной нормы уголовного кодекса.

    Автор: Тамара Сидоренко, юрист

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры