Раиса Михайловская: «Журналисты не знают, что у меня полно детективов»

Раиса  Михайловская: «Всё нужно собирать вовремя, в режиме "онлайн"»

Раиса Константиновна Михайловская:  юрист, правозащитник,  директор Белорусского документационного центра (БДЦ)

Марина БЕЛЯЦКАЯ: «Раиса Константиновна меня рассмешила. Сказала, что журналисты должны сами интересоваться ее организацией: заходить на недавно созданный сайт, звонить, держать на контроле все новости БДЦ и пр. По идее, мне бы пожать плечами и забыть, предоставив Михайловской возможность дожидаться, когда наш брат журналист, потерявши покой, станет названивать без видимой причины. Но, поскольку мы все-таки подруги, я усадила Раису за стол (она как раз принесла пиццу), налила кофе и спросила: «Вот ты, собиратель документов, что можешь нам, пишущим на разные темы, предложить?»

При этом я, конечно, знаю, что именно может предложить Раиса: ее работа — сбор документов о нарушениях прав граждан и иных свидетельств, имеющих историческое значение. Не жалобы, не воспоминания, не чья-то рефлексия, а только юридические документы. Бумажки с подписями или печатями: заявления, постановления, служебные записки, адвокатские запросы, ответы на них и так далее. Прежде этим материалом мог заинтересоваться узкий круг репортеров, специализирующихся на правовой тематике и желающих выявить «взаимоотношения» права и политики в нашей стране.

Но недавно на основе таких «бумажек» Михайловская восстановила события 15-летней давности (когда в стране исчезли видные политические деятели). И «бумажками» заинтересовала всех.

За полгода до этого Михайловская на целый месяц взяла меня в плен: я приходила к ней домой, и она раскладывала перед моим носом в хронологическом порядке разные листочки из тех времен. Ксерокопии, постановления, заявления, заключения, объяснительные, письма и ответы на них. Конечно, страшную фабулу я (как и все журналисты моего поколения) сама прекрасно помню. Но, ползая по полу в ворохе бумаг, многие документы увидела впервые. В результате получился фильм-расследование под названием «Банда». Я только описала подобранный Раисой материал.

В базе данных БДЦ хранится еще около 30 тысяч документов, из которых, по словам Михайловской, можно делать продукт: и фильмы снимать, и статьи писать. Потому журналисты и должны звонить. 

— Они должны держать руку на пульсе? — с ма-а-леньким оттенком иронии добавила я к первому вопросу, потому что Раису он удивил: как это — «что можешь предложить»? — Нужно интересоваться, не нашла ли ты в своих хранилищах еще документальных «сюжетов»? 

— Да! Потому что я нашла. И еще найду. А когда на сайте БДЦ в полную силу заработает интерактивная кнопка «Свяжись с нами», появятся и свежие истории. Но взаимодействие с прессой мне нужно не только для этого.

— А для чего еще? 

Наш «кофейный» разговор не был рассчитан на избитую уже рубрику «За чашкой чего-то там вкусного». Он вообще не был рассчитан на публикацию. Мы действительно просто пили кофе на кухне. Я спрашивала исключительно по привычке, а Раиса отвечала, как всегда, обстоятельно. В какой-то момент Михайловская, уже по своей привычке все сохранять, включила в телефоне режим диктофона, сопроводив действие словами:

— Не для истории, а для себя запишу твои «претензии» как своеобразный толчок для будущего мозгового штурма с коллегами… А если отвечать на твой вопрос, то пресса мне нужна потому, что людям надо напоминать: мы готовы предавать гласности абсолютно все факты нарушений их прав. Мы создадим «наглядное пособие»: карту нарушений с фамилиями чиновников, госслужащих (если это подтверждено документально). А документы будут храниться в наших реестрах. Нарушений в стране так много, что у меня нет сомнений: карта Беларуси будет заполнена!

Это очень важно для изменения психологии среднего белоруса.

В основном наши люди сначала возмущаются, потом обижаются, а потом опускают руки. И почти всегда боятся связываться с чиновниками. Нужно все время им говорить: есть закон — сообщайте о его нарушениях, присылайте свои юридические документы!

— Зачем это нужно «среднему белорусу»? Ну, занесешь ты его случай в реестр…

 — Нужно для истории! И потом, чиновники действительно не боятся народа, но зато боятся начальства, а вместе они — боятся гласности. Почему на Западе госслужащие значительно реже идут против закона? Потому что там все попадает в прессу — со всеми вытекающими последствиями. Постепенно это у них стало нормой: закон нарушать нельзя. А у нас можно, потому что никто, кроме пострадавшего, все равно ничего не узнает и не предпримет. А теперь спроси, почему не узнает!

— Почему?

— Потому что республиканской прессе чаще всего не интересна история какой-нибудь тетеньки из-под Мозыря, права которой нарушил районный чиновник. А местная пресса, которая в основном государственная, никогда ничего подобного не опубликует. Негосударственная (местная) тоже подумает, надо ли ей из-за какой-то тети получать проблемы, а то и судебную тяжбу. Суд, конечно, будет проигран.

— Когда речь заходит о таком экзотическом для нас понятии, как свобода совести на местном уровне, последствия пререкательств СМИ с властью действительно предсказуемы. Именно поэтому осуждать региональную независимую прессу в предусмотрительности бессмысленно — мы ее (эту независимую прессу) можем совсем потерять.

— А я и не осуждаю! И вообще говорю даже не о политических преследованиях, о которых писать небезопасно — особенно в канун выборов. Я про то, что в стране нарушаются права обычных граждан. По разным поводам. По бытовым. Это происходит всегда с уверенностью чиновника, что какая-то бумажка с его подписью заваляется у неграмотных в правовом отношении людей. Пресса не станет связываться. Моя задача убедить: если чин, нарушивший закон, будет знать, что документ с его подписью, фиксирующий его действие в отношении того или иного гражданина, будет опубликован, а факт будет занесен на карту нарушений и в реестр такого рода документов, он, может быть, подумает, прежде чем ставить свой автограф. Это не сразу случится — такая оглядка, — но я уверена, что все дело во времени. А если мы будем объединять факты, рассказывать истории (то есть ярче работать), до чиновников быстрее дойдет, что ставить подпись под каким-либо документом нужно, подумав: а не нарушаю ли я этим закон.

— Так незаметно ты возьмешь на себя функции журналиста и, скорее всего, не справишься…

— Ничего подобного, я не буду брать на себя функции журналиста, но моя профессия действительно становится публичной. Защищать права граждан (данные им Конституцией и международными нормами) можно только публично. Без прессы нам будет сложно. Но, если мы возьмем хотя бы ответственность за информацию на себя, многое станет проще. В БДЦ работают очень грамотные юристы, и мы знаем, как подать текст в заметке, чтобы его нельзя было оспорить. Я сейчас очень много думаю над этим.

— Над тем, как заинтересовать или как обезопасить журналистов, решивших публиковать твои документы?

— Да, и над тем, как сделать из документов тему — столь же интересную, сколь и неоспоримую. Ведь даже если кто-то из репортеров напишет о том, что «вот появился в БДЦ документ», или: «Чиновник такой-то нарушил права женщины из-под Мозыря», — то кто это будет читать? Тут очень важны обобщения, параллели, тогда это тема для заметного разговора. Нужно искать новые жанры для подачи материала. Потому что, если уж закон нарушен самим государством, а правозащитники, как правило, сталкиваются с проблемами именно такого уровня, то единственный выход — не просто сказать «в вечность», а рассчитывать на резонанс.

— Может случиться, что народ кинется к тебе жаловаться. И начнут люди присылать свои рассказы-пересказы-обиды или даже кляузы. 

— Нет, такого не случится. На сайте нужно заполнить «форму»: только документы о фактах нарушения прав человека. Права на труд, отдых, свободу совести и так далее — читай Декларацию прав человека. На сайте в открытом источнике появятся имена нарушителей Закона — в том числе судей, прокуроров, следователей (других должностных лиц, которые издавали какие-то незаконные приказы, распоряжения, возбуждали незаконные дела по политическим мотивам) — это уже шаг к изменению ситуации.

— Интересна твоя уверенность в том, будто эти государевы люди, которых ты перечислила, станут бояться. С какой стати они раньше не боялись?

— А-а-а, не скажи! Они боялись всегда, просто были уверены, что все останется в рамках кабинетов. Ну, покричит обиженный. Ну, напишет жалобу. Ему ответят по шаблону. Одна женщина мне рассказывала: когда ее мужа незаконно осудили, она стала ходить по инстанциям и не могла ничего добиться. И в одном серьезном кабинете довольно крупный госчиновник посоветовал ей обратиться… к правозащитникам, которые предадут факты публичности! Он так и сказал: «Я не могу этого сделать, а они могут!» Понимаешь? Он сам намекнул на то, чего боятся государевы люди.

И вообще, сейчас жизнь быстро меняется. Многое может другим боком повернуться. Уже сейчас можно напомнить Минюсту: в 2011 году лишили лицензии адвокатов, защищавших кандидатов в президенты и членов их команд. Вспомни мотивацию (все записано, документы лежат у меня): адвокаты «защищали участников массовых беспорядков». Так и написано! И подписи стоят. Если мы посмотрим на дату, то увидим, что документ появился до решения суда! То есть само министерство юстиции, которое должно стоять насмерть, защищая закон, нарушает презумпцию невиновности и высказывает мнение об участниках акции как о преступниках! Второй момент: кем бы ни были клиенты адвокатов, они имеют право на защиту. Адвокаты должны защищать всех! Если никто не захочет их защищать, обязаны назначить! Защитники есть у убийц, педофилов и прочих ужасных преступников. Любой имеет право на адвоката. Но вот чудеса: оказывается, по мнению Минюста, тот, кого еще только подозревают в участии в неких беспорядках, защищаться не может! Адвокатам-то запрещено его защищать!.. Очень интересный документ для истории. Ведь с точки зрения ЗАКОНА, который Минюст защищает,  — это нонсенс, шок! Нам нужна эта эмоциональная составляющая. Только когда мы будем потрясены, только тогда и сделаем выводы.

 — А если шокировать каждый день не получится?

— Да пусть хотя бы люди задумаются, уже хорошо. Вспомни документы об аресте Павличенко — шикарный материал! Ну как тут не задуматься о том, что закон писан не для всех. Постановление об аресте есть, об освобождении — нет. И человек до сих пор гуляет на свободе без справки об освобождении. Освободили — дайте справку. Иначе по закону он должен быть в розыске. Почему другие заключенные СИЗО не могут взять и просто пойти домой? Ну почему? Вот тема. Ищите комментарии, приводите примеры, и читатель будет, как минимум, удивлен! Я верю, что жанр документального расследования вернется, даст нам необходимую эмоциональную встряску и будет очень актуален. Документальное подтверждение участия должностных лиц в нарушении прав человека — вот наша цель.

С 1998 года я нахожусь в гуще событий. Мне приходилось общаться с политиками, с кандидатами в президенты.

И очень часто мне передавали документы со словами: «Пусть у тебя будет...»

Накопилось материала столько, что я сочла уже неуместным хранить все в мешках — если разобраться, там полно детективов! У меня первое образование математическое, я решила не просто все систематизировать, а подготовить некий алгоритм к использованию — для журналистов, для юристов и так далее.

— А юристам зачем? 

— Для будущих процессов по реабилитации, возможно, люстрации, восстановления исторической справедливости. Мы уже создали базу данных «Помним»: очень много документов, но это закрытая база. На сайте будут в открытом доступе некоторые материалы, которые не представляют интереса в масштабах истории, но важны для конкретного человека при решении его собственного дела.

— Временные рамки для документов существуют? 

— Новейшая история, начиная с 1994 года.

— Это связано с началом президентского правления?

— Нет. Просто самые ранние реальные (документально подтвержденные) нарушения закона датируются у меня именно этим годом. И от этого года я решила отталкиваться. Мы знаем, как проходили процедуры люстрации при смене власти в странах бывшего соцблока: и в Польше, и в Германии, и в Украине, — документы уничтожались тоннами. К сожалению, так бывает при каждой смене власти. У нас на сайте этому посвящен отдельный раздел  — люди должны знать, какие привычки у уходящих правителей. А человеческая память короткая, много форсмажорных обстоятельств, люди умирают, свидетельские показания могут исчезнуть. Административные документы вообще хранятся только три года.

Поэтому все важное нужно собирать вовремя, в режиме «онлайн», и потомки скажут нам спасибо.

А сейчас по мере того, как мы разбираем свои мешки с документами, темы и жанры сами просятся на публичную площадку.

 Опубликовано: АБАЖУР № 3 (111) 2015, Марина БЕЛЯЦКАЯ  

 

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры