Дмитрий Дрозд: одна из основных проблем адвокатуры – это всеобщее неверие в белорусскую судебную систему

В рамках общественной дискуссии по обсуждению Закона Республики Беларусь «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Республике Беларусь»» «Белорусский документационный центр» начинает серию публикаций статей общественных активистов, бывших политических заключённых и их близких об их личном опыте общения с адвокатами. Первым своим опытом поделился бывший политический заключённый Дмитрий Дрозд.

После 19-го декабря 2010 моя жизнь резко изменилась. И, если до этого в течение почти 40-ка лет я ни разу не пользовался услугами адвоката, то теперь в телефонном справочнике – десятки адвокатов и правозащитников. Не менее там телефонов и тех, кто также прошёл через уголовные или административные суды или задержания милицией.

Первый мой арест произошёл как раз на самой Площади 19-го декабря. И это был для меня очень показательный опыт, который много открыл о том, как работает наша следственная и судебная система (использую единственное число, так как возникло полное ощущение, что это единая система). Тогда в здании тюрьмы на ул. Окрестина, где мы простояли несколько часов лицом к стене, на нас по очереди составили протоколы о задержании, в обязательном порядке сфотографировали, сняли на видео, откатали отпечатки пальцев и уже утром – не евших, не пивших и не спавших ни минуты – отвезли в «автозаках» в суд.

Суды проходили конвейерным способом, на каждого из задержанных уходило минут по 15 – не больше. Ни о какой возможности пригласить на административный процесс адвоката я не был осведомлён и, естественно, никто мне адвоката не предлагал. Уже во время ознакомления с протоколом задержания меня ждал сюрприз. Я до последнего момента оставался на Площади между памятником Ленину и входом в  Дом правительства, и тогда меня с десятками других протестующих по устроенному спецназовцами коридору, избивая дубинками, загнали в «автозак». А по протоколу оказалось, что меня задержали конкретные люди: Стрех Н. А., Аноп А. С. и Зезетко Ю. Г. Естественно, эти люди на «месте преступления» в глаза меня не видели. Фактически протокол был составлен на основании показаний лжесвидетелей, которые даже не присутствовали в кабинете и не были допрошены. Кроме того, судья Хвойницкая в частичное признание моей вины (хотя и указала, что я в содеянном не раскаялся) записала тот факт, что я признался, что участвовал в митинге и кричал «Жыве Беларусь!» – это, по сути, и стало главным обвинением. Безусловно, присутствие опытного адвоката хоть и не изменило бы самого приговора (10 суток), но хотя бы осложнило жизнь, как судье, так и лжесвидетелям – интересно бы было послушать, как бы они путались в показаниях, рассказывая, как и где они меня задержали, и во что я был одет в момент задержания.

Следующим стало уже задержание по уголовному делу за участие в Площади-2010. Во время первого допроса присутствовал «государственный» адвокат, чьего присутствия я фактически не заметил, так как он никакой активности по моей защите не проявлял. Возможно, этого и не требовалось, так как с первого момента я пошёл в «глухой отказ» и, несмотря на показанное мне видео, утверждал, что это не я, а все формальности по оформлению меня были соблюдены. Потом мою защиту осуществлял другой адвокат, который с самой первой встречи сказал мне, что в нашем деле всё решается не в суде – поэтому особого смыла в поиске доказательств моей невиновности нет.

Сразу отмечу главный недостаток всех встреч с адвокатом – в здании СИЗО-1 хотя они и проходят в специальных кабинетах, но нет никаких причин сомневаться, что в этих кабинетах может вестись видеонаблюдение или прослушка. Кроме того, я столкнулся с совершенно незнакомым мне человеком в деле, которое требует большого доверия, когда решалась моя судьба. Но, надо отдать должное моему адвокату – всё возможное в этой  ситуации было сделано, все жалобы написаны (несмотря на предсказуемый отрицательный результат). Кроме того, визиты защитника стали настоящей отдушиной, позволившей мне хоть на какое-то время выйти из переполненной камеры, узнать последние новости из дома и по нашему делу, о том, что не попадало в газеты. То, что были написаны все необходимые жалобы, в том числе кассационная, дало возможность обжаловать приговор вплоть до КПЧ ООН. Адвокат профессионально поддерживала выбранную мной тактику поведения, за что я ей очень благодарен.

Среди моих сокамерников к адвокату ходили далеко не все, так как эта услуга довольно дорогая. Кроме того, ни у кого из них я не встретил веру в то, что защитник в суде сможет что-то доказать или изменить, и настроение сопротивляться было далеко не у всех. Увы, большинство из сокамерников (даже экономические, кто мог позволить себе частые визиты адвоката) относились к этим визитам не иначе как к визиту почтальона. Все они говорили, что реальный итог дела не зависит не от этого, были убеждены, что в нашей стране дела нужно «решать». Ход большинства этих дел зародил у меня подозрение, что эти дела, точно так же, как и наши, решаются где-то не в здании суда, и, уж точно, не на процессе.

 Что же касается самого судебного заседания, то сразу бросилось в глаза неравноправие сторон – защиты и обвинения. В то время, как защитники все были гражданские, и в моём случае – все женщины, обвинитель сидел в форме с погонами, всячески эти подчёркивая своё отличие от них – он представитель власти, силовых структур, человек значительный. Это визуальное, возможно, абсолютно субъективное отличие в итоге подтвердилось на практике: большинство протестов или предложений обвинителя судья принимала, в то время почти всё, что исходило от адвокатов, она блокировала, даже если это были ходатайства, могущие как-то изменить ход дела. Судью нисколько не остановило то, что главное доказательство моей виновности – видео – в процессе так и не смогли посмотреть – были какие-то проблемы с диском. В итоге в большинстве случаев судья назначила приговор, полностью соответствующий запросу обвинителя (правда, мне уменьшил на полгода, но установить, была ли это заслуга адвоката, или чего-то иного, невозможно).

 Подводя итоги этого дела, могу предположить, что одна из основных проблем адвокатуры лежит в общем неверии в белорусскую судебную систему (не только в политических делах, но в них в первую очередь – даже административных). Люди просто не верят, что дела решаются именно в суде, а не где-то за кадром. По причине убеждённости, что вся силовая структура работает в одной упряжке, арестанты не верят ни в то, что с адвокатом можно вести откровенный разговор в тюрьме, так как помещение может прослушиваться, и всё сказанное не попадёт к следователю, ни в то, что можно доверять «человеку системы». Обязательный же бесплатный адвокат вообще не вызывает никакой веры и воспринимается просто как необходимая формальность. Поэтому большинство обвиняемых и подсудимых отказываются так дорого оплачивать «услуги почтальона».

Понимаю, что изложенные мной проблемы, вряд ли, вообще устранимы. Невозможно, мгновенно уничтожить недоверие ко всей судебной системе, которое формировалось годами, в том числе на личном опыте или на опыте близких и друзей. Вряд ли, можно организовывать встречи подозреваемого, мерой пресечения для которого выбрано содержание в СИЗО, с адвокатом на нейтральной территории. Хотя, возможно, для людей, обвиняемых в не особо опасных преступлениях, например, тех же экономических, за их счёт проводить встречи с защитником хотя бы в адвокатской конторе. Тем более, вряд ли возможно, в ближайшее время повышение общей юридической культуры населения в нашей стране, когда в большинстве семей будет личный, семейный адвокат, которому можно будет позвонить при первых же проблемах и полностью доверить ход дела, в котором решается твоя судьба.

 

Продолжение следует.

«Белорусский документационный центр»

 

 

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры