Трансгендер Алина: В нашем «совке» таких, как я, принято считать больными

Жизнь советского гражданина была полностью регламентирована — касалось это даже сексуальных отношений: были отношения, которые считались нормой (мужчина и женщина), а всё остальное было записано в разряд сексуальных отклонений. Это могло закончиться для гражданина не только обязательным медицинским лечением, но даже уголовным преследованием: в уголовных кодексах республик была статья за мужеложство, которая при отягчающих обстоятельствах тянула на срок до 8 лет. После развала СССР прошло 25 лет, но и сейчас жизнь людей с нестандартной гендерной идентичностью сопровождается множеством сложностей. Журналист сайта Белорусского документационного центра поговорила с трансгендером Алиной о жизни в современной Беларуси подобных ей людей.

 

— Алина, как к Вам пришло осознание, что Вы «другая»?

— Осознание пришло ко мне в лет шесть,  когда никого дома не было, я надевала платья сестёр, использовала их косметику, надевала мамины туфли на каблуках — мне очень это нравилось. Так же, я испытывала некоторую зависть к своим сёстрам — почему им покупают красивые наряды, а мне нет. В подростковом возрасте мне было очень обидно, что у меня не такая красивая фигура, как у сестёр, почему я родилась не такой. Поговорить и поплакаться было некому — приходилось всё это носить в себе, иначе, я могла бы оказаться в «психушке», или, из меня бы начали «выбивать дурь из головы» любой ценой.

— А когда Вы сообщили родным, что Вы — Алина? Как они это восприняли?

— Когда я уже начала принимать гормональные препараты, я позвонила своей сестре и всё рассказала. Она, в свою очередь, позвонила маме. Сейчас я понимаю, что это было ошибкой — мне стоило самой поговорить с мамой. После звонка сестры мне позвонила мама и сказала, что меня «испортил Минск и интернет», что меня нужно лечить в психушке, и что я эгоист. Мои родные, с которыми я общалась, приняли сторону мамы.

— А какую Вы одежду носите в повседневной жизни?

— Я посещаю психолога, она мне однажды сказала, что я должна выглядеть так, как я этого хочу. То, что это не нравится обществу — это не мои проблемы. Она меня смогла так настроить, и с этого момента я спокойно надеваю леггинсы, юбки... в общем, женскую одежду.

— А сталкивались ли Вы с непониманием в обществе, с грубостью, с агрессией? 

— Скажу так: мне всё равно, кто там и что думает. Конечно, я ловлю косые взгляды на себе, но, чтобы прямо физическую силу кто-нибудь применил, такого не было. Я не посещаю поликлинику, т.к. я боюсь столкнуться с непониманием. Однажды со мной случилась неприятная ситуация: пришлось писать заявление в милицию на человека, который меня толкнул. Сотрудники милиции вели себя по-хамски, смеялись надо мной и не приняли у меня заявление.

— Какие у Вас планы на будущее?

— Я сейчас прохожу курс гормональной терапии. Я бы, конечно, хотела уехать в европейскую страну, но здесь у меня много друзей, это сложно. Хочу поменять паспорт и встать на учёт, чтобы пройти комиссию по коррекции пола. Эта комиссия мне очень не нравится — почему государство решает, кем я являюсь? В комиссию входят: МВД, Минюст, Министерство образования... и они решают, в каком гендере мне жить. Но я буду вынуждена пройти эту комиссию, обследование, чтобы получить «диагноз» — ещё один момент, который меня смущает — это же не болезнь, чтобы диагнозы ставить! Но, в нашем «совке» принято считать таких, как я — больными.

 

Белорусский документационный центр

 

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры