Эксперт Семёнов: «Я сам себя предупредил об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения»

В апреле 2017 года 15-летний Донат Скакун был признан виновным по ч. 2 ст. 139 «Убийство» через ст. 14 «Покушение на преступление» Уголовного кодекса Республики Беларусь и приговорен к 8 годам лишения свободы. Подросток обвиняется в покушении на убийство учительницы русского языка В. В. Губаревич. Однако это дело вызвало большой общественный интерес — многие возмущены приговором и ходом следствия. В поддержку Доната Скакуна проводятся акции, в социальных сетях созданы группы «Донат Невиноват», в которых на всеобщее обозрение администраторы выставляют материалы дела. Из них следует, что следствие проходило с грубейшими нарушениями. Защитниками подростка выявлено много нестыковок, которые можно расценить в пользу невиновности Доната. «Белорусский документационный центр» неоднократно писал об том деле.

 Ответ на петицию в поддержку гимназиста Доната Скакуна

Николай Автухович: Мы уже не рассчитываем на то, что нас кто-то услышит

Донат пишет, что у него все хорошо

Апелляционная жалоба по делу Доната Скакуна (полный текст документа)

Данные экспертизы в деле Доната Скакуна: кровь неустановленного мужчины (документы)

Дело Доната Скакуна: приговор, Дело Доната Скакуна: полная хронология событий

Одноклассники Доната Скакуна присоединись к кампании #Донат_невиновен: «Мы не доверяем ни суду, ни следствию»

Характеристики на учительницу В. Губаревич, на которую якобы напал гимназист Донат Скакун

Кампания в поддержку Доната Скакуна — гимназиста, обвиняемого в покушении на убийство учительницы

 «Белорусский документационный центр» продолжает следить за этим делом. В этой статье мы расскажем, кем и как проводилась психологическая экспертиза Доната Скакуна.

Имя начальника управления судебно-психологических экспертиз Главного управления судебно-психологических экспертиз центрального аппарата Государственного комитета судебных экспертиз Владимира Семёнова уже мелькало в белорусских СМИ. Он входил в комиссию по психиатрическому освидетельствованию Олеси Садовской (смотрите наши статьи). По выводам той комиссии, Олеся нуждалась в принудительном лечении в «Новинках». Хотя по заключению независимых белорусских и российских экспертов, она здорова и в лечении в психиатрическом диспансере не нуждается.

Роль эксперта Семёнова в деле гимназиста Доната Скакуна:

— Семёнов предположил, что Донат Скакун имитировал звонок в скорую помощь (данные о телефонных соединениях в представленных материалах дела на экспертизу отсутствовали, потерпевшая в допросах на предварительном следствии утверждала, что звонок был);

— Предположил, что Скакун спланировал убийство, так как принес из дома свой складной нож (сведения о складном ноже в материалах дела отсутствуют, как и сведения о том, что нож принесен из дома).

— Предположил, что Скакун не убил Губаревич потому, что не опытен, что «по-видимому, внешний вид Губаревич его убедил, что Губаревич умирает», что Скакун просто «совершил ошибку».

— Предположил, что Скакун «прокололся» и его «прокол» заключался в том, что он не довел свое дело до конца;

— Предположил, что «возможно у Скакуна было негативное отношение к данному учителю, который представлял для него помеху, препятствие для решения каких-то своих проблем».

— Охарактеризовал действия Скакуна «ничего личного, просто бизнес, она мне мешает, и я решил проблему по-своему», при этом не смог объяснить суду, в чем и почему Губаревич была для Скакуна помехой.

— В одном случае Семёнов высказывает предположения по мотиву действий Скакуна, подкрепляющие собственную концепцию, в других утверждает, что установление мотива не его дело.

— Семёнов указывает, что для него важны показания всех свидетелей, однако когда речь заходит о новых показаниях, как обвиняемого, так и свидетелей о состоянии Скакуна на уроках Губаревич, добытых в ходе судебного следствия, эксперт утверждает, что это для выводов не имеет значения.

— Утверждения эксперта Семёнова о генетической предрасположенности Скакуна к совершению преступления являются антинаучными. Врожденным является только темперамент. Если эксперт утверждает, что это «генетический фактор», то он должен найти и представить ген, отвечающий за склонность к совершению преступления у Скакуна (аудио)/ + дословная расшифровка/

«В ходе судебного заседания Донат Скакун пояснил суду, что эксперт Семёнов не присутствовал при представлении его комиссии экспертов». Данные показания подтверждаются исследовательской частью ГСМЭ психиатров. Из неё следует, что Донат перед комиссией экспертов «стал заметно волноваться при просьбе экспертов оценить возможные перспективы сложившейся ситуации уголовного преследования: увлажнились глаза, подрагивают пальцы рук… изменились тембр и высота голоса, гиперемия лица и шеи». Вопреки этим засвидетельствованным событиям на комиссии экспертов, Семёнов в судебном заседании утверждал, что Скакун никогда «никаких переживаний о своём будущем не проявлял». Из этого следует, что Семёнов не был свидетелем проявленных Донатом переживаний на комиссии экспертов, либо дает суду необъективные показания. Эти обстоятельства также указывают на незаконность заключения ГСМЭ психологов и делают данный источник доказательства недопустимым.

При таком необъективном отношении к Скакуну в период прохождения психологической экспертизы результаты экспериментально-психологических исследований требуют проверки. Однако проверить выполнение Д. Скакуном данных исследований невозможно: в нарушение требований ч. 2 ст. 236 УПК, обязывающей экспертов приложить оставшиеся после исследования схемы, графики, таблицы и другие дополнительные материалы, подтверждающие выводы эксперта, протоколы исследований уничтожены.

В соответствии с требованиями ч. 2 ст. 230 УПК руководитель экспертного учреждения предупреждает экспертов об уголовной ответственности за отказ либо уклонение без уважительных причин от исполнения возложенных на них обязанностей или за дачу заведомо ложного заключения. О чём берёт у них подписку, которая вместе с заключением эксперта направляется следователю или лицу, производящему дознание. В нарушение данных требований закона, как следует из допроса В. Н. Семёнова, он «сам себя предупредил об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения».

Кроме того, в нарушение требований закона эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по окончании экспертизы, что следует из титульного листа заключения экспертов.

Таким образом, заключение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 15.07.2017 в отношении Доната Скакуна является недопустимым доказательством.

Из жалобы законного представителя: 

«Согласно Постановлению Государственной службы медицинских судебных экспертиз Республики Беларусь от 17.09.2012 №1 "Об утверждении нормативных правовых актов по вопросам проведения судебно-психиатрической и судебно-психологической экспертиз" (с изменениями и дополнениями на 1 января 2014 года), Инструкции о проведении судебно-психологической экспертизы в Республике Беларусь и Правил проведения судебно-психиатрической и комплексной судебной психолого-психиатрической экспертиз в Республике Беларусь в пункте 42 указано: Не допускаются экспертные суждения и выводы по вопросам, выходящим за пределы компетенции экспертов, в том числе относящимся к исключительной компетенции органа (лица), назначившего экспертизу (вывод о вменяемости-невменяемости исследуемого, суждение относительно достоверности-недостоверности, истинности или ложности свидетельских, или иных показаний, оценка мотивов совершенного правонарушения и другое).

О том, что в исследовательской части психолого-психиатрической экспертизы используется вольный пересказ экспертами слов исследуемого, свидетельствует структура рассказа, из диалога вопрос-ответ составлен монолог. Это подтверждается и тем, что вместо фактических обстоятельств, таких как «заглянул в кабинет…», записано то, что запомнил и затем интерпретировал, не обращая внимания на мелочи, эксперт: «открыл дверь в кабинет…». И тем, что используются определения, не известные исследуемому, а речевые клише эксперта, такие, как «явка с повинной».Считаю такой подход к проведению экспертизы неприемлемым и незаконным.

Кроме того, Семенов лгал в суде о том, что присутствовал на заключительной общей психолого-психиатрической комиссии, выводы которой затем подписал. Об этом свидетельствуют показания психиатра Новикова, описавшего поведение Доната на комиссии и полное незнание этих подробностей Семеновым. Донат так же указывал на то, что Семенова на комиссии не было.

Заявление Семенова о генетической предрасположенности и наследовании черт личности, а соответственно и предопределенности произошедшего, находится за гранью добра и зла. Похоже, кто-то на грани открытия мирового масштаба и учреждения психологической полиции будущего, выбраковывающей детей при рождении. А все государственные институты воспитания подлежат упразднению.

Государственный медицинский судебный эксперт-психолог - лицо, не заинтересованное в исходе дела и обладающее специальными знаниями в сфере судебной психологии, которому в установленном порядке поручено проведение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы. Своим поведением, показаниями в суде и изложением экспертизы Семенов продемонстрировал, что не является незаинтересованным в исходе дела лицом.

Семёнов Владимир Николаевич занимает серьёзную должность. Он работает начальником управления судебно-психологических экспертиз Центрального аппарата Государственного комитета судебных экспертиз Республики Беларусь. Как этот человек может допускать ошибки в своей работе, особенно, если на кону стоит судьба несовершеннолетнего парня? Разве допускаются в экспертизе домыслы? Стаж работы Семенова по специальности 13 лет. Нельзя сказать, что он сделал это по неопытности".

Однако есть и еще интересные совпадения в этом деле. Так, в проведении комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении Губаревич в качестве эксперта-психиатра участвовала Татьяна Сергеевна Семенова. И это не однофамилица, а… жена эксперта В. Семёнова. И именно она установила наличие у Губаревич психического расстройства (заболевания) и его связь с произошедшими событиями. Суд отнес его к категории тяжких телесных повреждений. Хотя согласно имеющимся инструкциям, к тяжким телесным повреждениям могут быть отнесены психические расстройства, находящиеся в причинно-следственной связи с причиненными телесными повреждениями (ранами), то есть быть их последствием. Похоже, что следствию и суду для обвинения Доната нужно было иметь в этом деле именно тяжкие телесные повреждения. И с большой вероятностью Губаревич подсказали обратиться к психиатру, что автоматически влечет за собой назначение СК экспертизы. И какое совпадение! Она попадает именно к жене Семёнова! И та, естественно, устанавливается необходимую связь психического расстройства Губаревич с произошедшими событиями. Так в этом деле появились «тяжкие телесные повреждения».

 Белорусский документационный центр

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры