Сыну лидера «Движения матерей 328» отказали в условно-досрочном освобождении

На днях Лариса Жигарь получила ответ из Департамента исполнения наказаний, куда обращалась по поводу своего сына, находящегося в ИК-22 в Ивацевичском районе. В декабре 2018 года ему было отказано в условно-досрочном освобождении, при том что ранее он характеризовался положительно. Активистка просила разобраться, почему так происходит.

В апреле 2018 года Максиму Жигарю, в связи с наступлением права на замену неотбытой части наказания более мягким (ЗНБМ), было предложено перейти на «химию» - в колонию-поселение.  При этом он был аттестован на заседании совета воспитателей отряда с выводом «признать ставшим на путь исправления». За все время отбывания наказания у него было два нарушения – нарушение форменной одежды (взыскание не применялось) и самовольное оставление локального участка (взыскание было досрочно снято).

Однако он был вынужден отказаться, так как на поселении ему не была гарантирована работа и он боялся, что матери придется его содержать. Тогда же комиссия приняла решение не признавать его «твердо вставшим на путь исправления, вследствие отсутствия устойчивого стремления к правопослушному поведению».

В мае 2018 года Лариса Жигарь обратилась в УДИН Брестского облисполкома с просьбой проверить, как применяется в ИК-22 механизм ЗНБМ в отношении тех, кто отбывает наказание по ст. 328 Уголовного кодекса («Незаконный оборот наркотических средств»), почему ее сын получил за месяц работы 2 копейки и др. По ее мнению, со стороны администрации колонии наблюдалось предвзятое отношение к ее сыну.

Получив ответ, который ее не удовлетворил, она от имени своей общественной инициативы, обратилась в ДИН МВД и различные другие инстанции.  Она, в частности, просила привести статистику применения ЗНМБ и УДО (условно-досрочное освобождение) в ИК-22. По ее сведениям, за первую половину 2018 года они там вообще не применялись.

В ответе из ДИН МВД от 16 августа ничего конкретного не сообщалось, кроме того, что «в текущем году в отношении осужденных, отбывающих наказание в исправительной колонии № 22, применялись как условно-досрочное освобождение и замена неотбытой части наказания более мягким, так и перевод в исправительную колонию-поселение».

В последнем ответе, от 18 января, ничего также не прояснялось и содержались только отсылки к более ранним документам.

Описанная выше история наводит на размышления, что отказ в условно-досрочном освобождении Максима Жигаря связан с общественной деятельностью его матери, постоянно обращающей внимание на возможные нарушения со стороны администрации колонии в отношении ее сына и его собратьев по несчастью.

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры