Уголовный кодекс Республики Беларусь. Что не так с гуманностью и справедливостью?

Юрист Владимир Букштынов (выпускник BISH (Bring International Standards Home), автор ряда научных публикаций, юридический стаж более 40 лет) осуществил правовой анализ ряда статей главы 12 Уголовного кодекса Республики Беларусь «Освобождение от уголовной ответственности и наказания» с целью подготовки предложений по дальнейшей гуманизации законов в сфере назначения и исполнения наказаний. 

Предметом исследования были следующие уголовно-правовые нормы:

Статья 90. Условно-досрочное освобождение от наказания;

Статья 91. Замена неотбытой части наказания более мягким;

Статья 92. Освобождение от наказания или замена наказания более мягким по заболеванию;

Статья 96. Помилование.

Кроме того, в сферу исследования были включены ст. 75 УК «Правила зачета сроков содержания под стражей и домашнего ареста», а также ст. 411 УК «Злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы».

Ввиду того, что перечисленные правовые нормы тесно связаны с нормами других отраслей права, анализу были подвергнуты и смежные институты Уголовно-исполнительного кодекса Республики Беларусь (далее УИК), Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (далее УПК), положения некоторых Указов Президента Республики Беларусь (далее Указы) и другие нормативно-правовые акты.

Анализ указанных правовых норм осуществлялся путем сопоставления их с действующей Конституцией Республики Беларусь (далее Конституция), с изложенными в ст.3 УК и в ст. 6 УИК принципами уголовной ответственности и уголовно-исполнительного законодательства, в частности, с такими, как законность, справедливость и гуманизм, равенство граждан перед законом, дифференциация и индивидуализация исполнения наказания, а также с аналогичными правовыми нормами России, Украины, Казахстана, Молдовы, Грузии и с Модельным Уголовным кодексом СНГ (далее Модельный УК).

По итогам изучения указанного законодательства и практики его применения подготовлены предложения, которые главным образом направлены на смягчение унаследованных от советского уголовного законодательства   репрессивных подходов, в первую очередь к тем, кто преступил закон впервые или относится к уязвимым группам (больные, престарелые, имеющие несовершеннолетних детей и т.п.)

Зачет день за день: всегда ли это справедливо?

Статья 75. Правила зачета сроков содержания под стражей и домашнего ареста

1. Срок содержания под стражей и срок домашнего ареста засчитываются судом в срок наказания. При этом один день содержания под стражей и два дня домашнего ареста соответствуют:

1) одному дню ареста или лишения свободы;

2) двум дням ограничения свободы;

3) трем дням исправительных работ или ограничения по военной службе;

4) двадцати четырем часам общественных работ.

2. При назначении наказаний, не упомянутых в части первой настоящей статьи, суд, учитывая срок содержания под стражей и срок домашнего ареста, может соответственно смягчить наказание или полностью освободить виновного от его отбывания.

В тексте приведенной правовой нормы содержится правило, согласно которому один день содержания обвиняемого под стражей в период предварительного следствия и суда засчитывается судом в срок наказания из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Представляется, что указанная правовая норма не может быть универсальной, так как далеко не во всех случаях ее применение отвечает принципам справедливости и гуманности.

Указанный вывод вытекает из того, что при кажущейся внешней схожести содержание под стражей и лишение свободы далеко не тождественны друг другу ни юридически, ни фактически, так как имеют различную правовую природу и значительно отличаются своими правовыми режимами.

Заключение под стражу в Республике Беларусь предусмотрено ст. 126 УПК как мера пресечения для лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, и    регламентировано Законом № 215-З от 16.06.2003 г. «О порядке и условиях содержания лиц под стражей».

Лица, заключенные под стражу на период следствия и суда, содержатся в следственных изоляторах (далее СИЗО) МВД и КГБ, правовой режим которых подробно прописан в соответствующих ведомственных правилах.

Что же касается лишения свободы, то это один из видов наказания, назначаемый судом лицам, признанным виновными в совершении преступления. Основные положения о лишении свободы содержатся в ст. 57 УК; режимы отбытия этого наказания предусмотрены УИК и детализированы в Правилах внутреннего распорядка исправительных учреждений (утв. Постановлением МВД №174 от 20.10.2000 г.).

Лица, осужденные к лишению свободы, отбывают наказание в воспитательных колониях, исправительных колониях, тюрьмах и лечебных исправительных учреждениях. В зависимости от тяжести преступления и личности осужденного отбытие наказания в виде лишения свободы назначается судом в условиях поселения, общего, усиленного, строгого или особого режимов, причем эти режимы значительно различаются по степени налагаемых на осужденных правоограничений. Самым суровым из них является особый режим лишения свободы.

В контексте рассматриваемой нами проблемы, на практике условия содержания лиц в СИЗО намного суровее, чем в некоторых исправительных колониях, особенно в условиях поселения или общего режима, и по некоторым оценкам могут быть приравнены к отбытию наказания в условиях усиленного, строгого и даже тюремного режимов.

Так, в частности, заключенные в СИЗО круглосуточно содержатся в закрытых камерах, лишены возможности заниматься какой-либо трудовой деятельностью, имеют право только на одну прогулку в день продолжительностью 2–3 часа.

В отличие от осужденных к лишению свободы правом на свидания с родственниками заключенные под стражу не располагают; свидания предоставляются исключительно по усмотрению следователя или суда. 

Многие следственные изоляторы переполнены, в камерах нередко содержатся в полтора, а порой и в два раза больше людей, чем положено по регламенту, в связи с чем заключенные часто вынуждены спать по очереди.

В подобных условиях заключенные под стражу могут содержаться годами. Автору известен случай, когда обвиняемый в получении взятки и в злоупотреблении служебными полномочиями Г., дело которого расследовалось КГБ и рассматривалось судами всех уровней, в общей сложности содержался в СИЗО г. Гомеля в течение 6 лет.

К тому же некоторые белорусские СИЗО совершенно не отвечают современным требованиям и международным стандартам содержания заключенных.

Так, самый известный в Беларуси следственный изолятор №1 (г. Минск, ул. Володарского, 2) занимает построенное еще в начале ХIХ в. здание Пищаловского замка и в настоящее время находится в убогом состоянии; СИЗО г. Гродно находится в одном из корпусов монастыря иезуитов (XVIII в.), в подобных неприспособленных помещениях находятся и другие СИЗО республики.

При таких обстоятельствах зачет одного дня содержания в СИЗО за один день лишения свободы вполне может быть справедливым при осуждении лица к лишению свободы, например, в условиях строго или особого режима, однако едва ли будет справедливым при осуждении к лишению с свободы в условиях поселения или общего режима.

В связи с этим предлагается дифференцировать зачет срока содержания под стражей в зависимости от того, в каких условиях осужденному назначено наказание в виде лишения свободы.

Для этого предлагается в ст.75 УК внести изменения, которые бы предусматривали, чтобы при осуждении лица к лишению свободы один день содержания под стражей соответствовал бы одному дню лишения свободы в исправительных колониях в условиях усиленного, строгого и особого режимов и полутора дням лишения свободы в воспитательной колонии и в исправительных колониях в условиях поселения и общего режима.

Ввиду того, что подобная правовая норма будет иметь обратную силу, она позволит освободить из мест лишения свободы сотни осужденных, причем на свободу выйдут только лица, осужденные за совершение неосторожных преступлений, преступлений, не представляющих большой общественной опасности и менее тяжких преступлений.

Следует отметить, что предлагаемые изменения ст.75 УК основаны не только на опыте, но и на законодательной практике некоторых других стран. Так, федеральным законом Российской Федерации от 3.07.2018 г. в ст.72 УК России внесены изменения, согласно которым время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в воспитательной колонии либо исправительной колонии общего режима и за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Другие страны, ранее входившие в состав СССР, например, Украина, Молдова, Казахстан, подобно Беларуси, к настоящему времени сохраняют сложившийся зачет из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.

Условно-досрочное освобождение от наказания должно быть более гибким и либеральным

Статья 90. Условно-досрочное освобождение от наказания.

1. К лицам, отбывающим наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, исправительных работ, ограничения по военной службе, ограничения свободы или лишения свободы, может быть применено условно-досрочное освобождение от наказания. При этом лицо может быть освобождено и от дополнительного наказания.

2. Условно-досрочное освобождение от наказания может быть применено к осужденному лишь при его примерном поведении, доказывающем исправление лица.

3. Условно-досрочное освобождение от наказания может быть применено после фактического отбытия осужденным:

1) не менее половины срока наказания, назначенного судом за преступление, не представляющее большой общественной опасности, или менее тяжкое преступление;

2) не менее двух третей срока наказания, назначенного судом за тяжкое преступление, а также если ранее лицо осуждалось к лишению свободы за умышленное преступление или ранее условно-досрочно освобождалось от наказания;

3) не менее трех четвертей срока наказания, назначенного судом за особо тяжкое преступление, а также наказания, назначенного лицу, ранее условно–досрочно освобождавшемуся от наказания либо ранее освобождавшемуся от наказания с заменой неотбытой части наказания более мягким наказанием и совершившему новое преступление в течение неотбытой части наказания.

3–1. Условно-досрочное освобождение от наказания может быть применено к инвалидам, женщинам и одиноким мужчинам, имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет, а также лицам, достигшим общеустановленного пенсионного возраста, после фактического отбытия ими:

1) не менее одной трети срока наказания, назначенного судом за преступление, не представляющее большой общественной опасности, или менее тяжкое преступление;

2) не менее половины срока наказания, назначенного судом за тяжкое преступление, а также если ранее лицо осуждалось к лишению свободы за умышленное преступление;

3) не менее двух третей срока наказания, назначенного судом за особо тяжкое преступление, а также наказания, назначенного лицу, ранее условно-досрочно освобождавшемуся от наказания и совершившему преступление в течение неотбытой части наказания.

4. Срок фактически отбытого лицом наказания в виде лишения свободы не может быть менее шести месяцев.

5. Применяя условно-досрочное освобождение от наказания в виде лишения свободы, суд может возложить на осужденного выполнение в течение неотбытой части наказания следующих обязанностей:

1) не менять место жительства без согласия органа, осуществляющего контроль за поведением осужденного;

2) не выезжать по личным делам на срок более одного месяца за пределы района (города) места жительства без согласия этого органа;

3) периодически являться в этот орган для регистрации;

4) находиться после наступления определенного времени по месту жительства;

5) не посещать определенные места;

6) в определенный срок поступить на работу;

7) продолжить курс лечения от хронического алкоголизма, наркомании, токсикомании;

8) возместить полностью или частично с учетом материального положения осужденного причиненный преступлением ущерб (вред) в случае невозмещения его на день принятия решения об условно-досрочном освобождении.

5-1. В течение неотбытой части наказания за осужденным осуществляется профилактическое наблюдение и на него возлагаются обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 81 настоящего Кодекса.

6. Если в течение оставшегося неотбытого срока наказания:

1) осужденный, несмотря на официальное предупреждение, не выполняет возложенные на него обязанности либо неоднократно нарушил общественный порядок, за что к нему дважды были применены меры административного взыскания, то по представлению органа, осуществляющего контроль за поведением осужденного, суд может отменить условно-досрочное освобождение;

2) осужденный совершает умышленное преступление, а равно преступление по неосторожности, за которое он осуждается к лишению свободы, суд назначает ему наказание по правилам, предусмотренным статьей 73 настоящего Кодекса.

7. Лица, обязанные возмещать расходы, затраченные государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении, осужденные за преступления, предусмотренные статьей 174 настоящего Кодекса, и за иные преступления, совершенные в период работы в организациях на основании судебного постановления, не подлежат условно-досрочному освобождению от наказания.

Сформулированный в настоящей статье УК институт условно-досрочного освобождения от наказания (далее УДО) является важнейшим инструментом реализации в уголовном и уголовно-исполнительном праве принципа гуманизма.

 Наличие реальной возможности освободиться из мест лишения свободы до конца установленного судом срока наказания оказывает на осужденных мощное поощрительное и воспитательное воздействие, стимулирует их не только к правопослушному поведению в местах отбытия наказания, но и к скорейшему их исправлению и успешному возвращению в общество.

Таким образом, по своей сути, институт УДО, как и институт замены неотбытой части наказания более мягким, представляет собой некий компромисс между интересами осужденного, стремящегося минимизировать назначенную ему меру наказания, и интересами потерпевших, зачастую заинтересованных в отбытии осужденным наказания в полном объеме.  

Несмотря на разумность и относительную сбалансированность, институт УДО в нынешней редакции, на наш взгляд, нуждается в совершенствовании, что сделало бы его более гибким и либеральным.

а) Так, в ч. 1 ст.90 УК дан исчерпывающий перечень лиц, к которым может быть применено УДО, в который, однако, лица, осужденные к пожизненному заключению, не включены.

В силу конституционного и уголовно-правого принципа равенства граждан перед законом УДО должно быть по закону доступно каждому осужденному, в том числе, и лицам, осужденным к пожизненному заключению.

В связи с этим предлагается в ч. 1 ст.90 УК включить и лиц, отбывающих наказание в виде пожизненного заключения.

Однако в силу особой опасности преступлений, совершенных данными лицами, представляется необходимым внести в ст.90 УК для осужденных этой категории специальную ограничительную норму, устанавливающую особые условия для применения к ним УДО. Эта норма могла бы иметь следующую редакцию:

«Лицо, отбывающее наказание в виде пожизненного заключения, может быть условно-досрочно освобождено, если судом будет признано, что оно исправилось и потому не нуждается в дальнейшем отбывании наказания, а также фактически отбыло не менее двадцати пяти лет лишения свободы».

Следует отметить, что правовые нормы, близкие по содержанию предлагаемой, имеются также в ст.78 Модельного УК, ст. 79 УК России, в уголовных законах Эстонии, Азербайджана, Латвии, а также в ст. 72 УК Грузии, в которой, в частности, говорится, что «осужденный может быть освобожден от отбывания бессрочного лишения свободы, если им фактически отбыты двадцать пять лет лишения свободы и, если суд признает, что более нет необходимости в продолжении отбывания осужденным этого наказания».

 б) Подлежат уточнению и дополнению, на наш взгляд, и нормы ч. 3-1 ст. 90 УК, которые устанавливают меньшие пороги минимальных сроков отбытия наказания, дающие право на УДО инвалидам, женщинам и одиноким мужчинам, имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет, а также лицам, достигшим общеустановленного пенсионного возраста.

Не подвергая сомнению сами сроки, дающие право на УДО, тем не менее субъекты этой части ст.90 УК должны быть уточнены.

Представляется более справедливым, чтобы льготные сроки отбытия наказания для УДО применялись бы к женщинам и одиноким мужчинам, имеющим не только детей в возрасте до четырнадцати лет, но и детей, не достигших восемнадцати лет.

Подлежит уточнению и круг лиц, достигших общеустановленного пенсионного возраста.

В соответствии со ст. 11 Закона от 17.04.1992 г. «О пенсионном обеспечении» (в ред. Закона от 09.01.2017 г.) право на пенсию по возрасту на общих основаниях имеют мужчины при стаже работы не менее 25 лет, женщины при стаже работы не менее 20 лет по достижении общеустановленного пенсионного возраста:

Табл. 1. Возраст выхода на пенсию граждан Республики Беларусь

Год выхода на пенсию

Мужчины

Женщины

2018

61год

56 лет

2019

61 год и 6 месяцев

56 лет и 6 месяцев

2020

62 года

57 лет

2021

62 года и 6 месяцев

57 лет и 6 месяцев

2022

63 года

58 лет

Таким образом, как это видно из таблицы, общеустановленный пенсионный возраст в настоящее время не является постоянной величиной и прогрессивно будет увеличиваться каждый год для мужчин до 63 лет и для женщин до 58 лет.

Из этого вытекает, что при ныне действующей редакции ч. 3-1 ст. 90 УК льготный срок, дающий право на УДО для лиц данной категории, будет также увеличиваться каждый год вплоть до 2022 г.

Представляется, что анализируемая норма ст. 90 УК в этой части едва ли соответствует принципу справедливости, поскольку правовые условия для УДО лиц данной категории периодически ухудшаются по причинам, не зависящим от самих осужденных. А поэтому автор полагал бы целесообразным в ч. 3-1 ст. 90 УК слова «а также лицам, достигшим общеустановленного пенсионного возраста» заменить на слова «а также женщинам, достигшим возраста 55 лет, и мужчинам, достигшим возраста 60 лет».

в) В качестве одного из оснований для отмены условно-досрочного освобождения ч. 6 ст. 90 УК предусматривает неоднократное нарушение осужденным общественного порядка, за что к нему дважды были применены меры административного взыскания.

Полагаем, что указанная правовая норма должна быть уточнена по следующим причинам.

Дело в том, что глава 17 Кодекса об административных правонарушениях (далее КоАП) «Административные правонарушения против общественного порядка и общественной нравственности» включает в себя 15 составов административных правонарушений, совершение осужденным любого из которых может явиться основанием для отмены УДО.

Однако в числе составов правонарушений, включенных в главу 17 КоАП, имеются и такие, как курение (потребление) табачных изделий в запрещенных местах (ст.17.9); допуск на ночные дискотеки, в культурно–развлекательные (ночные) клубы несовершеннолетних (ст.17.12); неисполнение обязанностей по сопровождению или обеспечению сопровождения несовершеннолетнего в ночное время вне жилища (ст.17.13), привлечение осужденных к ответственности за которые вряд ли может быть разумным основанием для отмены условно-досрочного освобождения, поскольку совершение указанных правонарушений, на наш взгляд, не может рассматриваться как злостное игнорирование правового режима УДО.

Для исключения подобных ситуаций предлагается в ч.6 ст.90 УК сделать уточнение, указав, что для целей отмены условно-досрочного освобождения к осужденному за нарушения общественного порядка должны быть дважды применены меры административного взыскания в виде ареста.

Следует отметить, что близкая по содержанию норма содержится в ст.78 Модельного УК, которая сформулирована следующим образом: «(6) если в течение оставшегося неотбытого срока наказания осужденный неоднократно совершает правонарушения, за которые на него были наложены административные взыскания в виде ареста, … суд выносит постановление об отмене условно-досрочного освобождения и исполнении оставшейся неотбытой части наказания».

г) Ч.7 ст.90 УК устанавливает, что лица, обязанные возмещать расходы, затраченные государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении, осужденные за преступления, предусмотренные статьей 174 УК (уклонение родителей от содержания детей либо от возмещения расходов, затраченных государством на содержание детей, находящихся или находившихся на государственном обеспечении) и за иные преступления, совершенные в период работы в организациях на основании судебного постановления, не подлежат условно–-досрочному освобождению от наказания.

Указанная правовая норма является откровенно дискриминационной, так как находится в противоречии со ст. 22 Конституции, согласно которой все равны перед законом и имеют право без всякой дискриминации на равную защиту прав и законных интересов.

Складывается нелогичная ситуация: согласно закону, правом на УДО в Беларуси в настоящее время не пользуются две категории осужденных – с одной стороны, осужденные к пожизненному заключению, для обоснование чего может использоваться такой аргумент, как особая общественная опасность совершенных ими преступлений, с другой, лица, имеющие перед государством специфические гражданско-правовые обязательства, лица, осужденные за уклонение от уплаты алиментов и схожие преступления, а также лица, осужденные за любые преступления, совершенные а период работы по постановлению суда, что ни с позиции повышенной общественной опасности этих лиц, ни с каких-либо других позиций вообще плохо объяснимо.

Таким образом, как пример, согласно ныне действующему закону лица, совершившие умышленные убийства и осужденные к лишению свободы сроком на 25 лет пользуются правом на УДО, а лица, осужденные за уклонение от уплаты алиментов на 1 год лишения свободы – не пользуются таким правом.

По причине явной дискриминационности данного правового положения, по нашему мнению, ч. 7 из ст. 90 УК должна быть исключена.

Практика досрочного освобождения от наказания нуждается в корректировке 

Статья 91. Замена неотбытой части наказания более мягким.

1. Лицам, осужденным к исправительным работам, ограничению по военной службе, ограничению свободы или лишению свободы, неотбытая часть наказания может быть заменена более мягким наказанием.

2. Замена неотбытой части наказания более мягким наказанием может быть применена к твердо вставшему на путь исправления осужденному после фактического отбытия им:

1) не менее одной трети срока наказания, назначенного судом за преступление, не представляющее большой общественной опасности, или менее тяжкое преступление;

2) не менее половины срока наказания, назначенного судом за тяжкое преступление, а также если ранее лицо осуждалось к лишению свободы за умышленное преступление либо ранее осуждалось за преступление, совершенное в период отбывания наказания;

3) не менее двух третей срока наказания, назначенного судом за особо тяжкое преступление, а также наказания, назначенного лицу, ранее условно-досрочно освобождавшемуся от наказания либо ранее освобождавшемуся от наказания с заменой неотбытой части наказания более мягким наказанием и совершившему новое преступление в течение неотбытой части наказания.

3. При замене неотбытой части наказания более мягким наказанием оно назначается в пределах сроков, установленных законом для этого вида наказания, и не должно превышать неотбытого срока заменяемого наказания. При замене неотбытой части наказания более мягким наказанием одному дню заменяемого наказания соответствует один день более мягкого наказания, а при назначении в качестве более мягкого наказания общественных работ семи дням заменяемого наказания соответствуют двенадцать часов общественных работ.

4. При замене наказания более мягким наказанием осужденный может быть освобожден от дополнительного наказания.

5. К лицам, которым наказание было заменено более мягким, условно-досрочное освобождение от наказания применяется по правилам, предусмотренным статьей 90 настоящего Кодекса, исходя из назначенного приговором суда срока наказания с учетом его сокращения в соответствии с актами амнистии, помилования.

6. В случае совершения осужденным в период отбывания более мягкого наказания умышленного преступления, а равно преступления по неосторожности, за которое он осуждается к лишению свободы, суд назначает ему наказание по правилам, предусмотренным статьей 73 настоящего Кодекса.

Сравнительно-правовой анализ предусмотренного ст. 91 УК института замены неотбытой части наказания более мягким показывает его сбалансированность и более либеральный характер, чем аналогичные правовые институты в уголовном законодательстве, например, таких стран, как Россия, Казахстан и Молдова.

Однако порядок его реализации на практике, как и института УДО, на наш взгляд, нуждается в дополнительном регулировании.

В обоснование этого приводим следующие доводы.

Как это видно из ст. ст. 90 и 91 УК, для применения УДО и замены неотбытой части наказания более мягким, согласно закону, требуется соблюдение двух условий – фактическое отбытие установленной в законе части срока наказания (формальное условие) и определенная степень исправления осужденного.

Что касается формального условия, то оно всегда очевидно и вопросов с его применением практически никогда не возникает.

Степень исправления осужденного – это гораздо более сложное правовое понятие, складывающееся из целого комплекса объективных и субъективных критериев.  

В соответствии с законом УДО от наказания может быть применено к осужденному лишь при его примерном поведении, доказывающем его исправление (ч.2 ст.90 УК), а замена неотбытой части наказания более мягким –  к осужденному, твердо вставшему на путь исправления (ч.2 ст.91 УК).

Критерии и условия определения степени исправления осужденных к лишению свободы изложены в ст.116 УИК, в соответствии с которой:

- твердо ставшим на путь исправления может быть признан осужденный, если его поведение свидетельствует об устойчивом стремлении к правопослушному поведению и соответствует следующим критериям: принятие письменного обязательства о правопослушном поведении, отсутствие взысканий, добросовестное отношение к труду или учебе, выполнению работ по коллективному самообслуживанию, уборке и благоустройству исправительных учреждений и прилегающих к ним территорий, проявление полезной инициативы в иной общественно полезной деятельности, принятие всех мер по возмещению ущерба;

- доказавшим свое исправление может быть признан осужденный, если его поведение соответствует критериям, указанным выше, и свидетельствует о том, что у осужденного сформирована готовность вести правопослушный образ жизни.

Таким образом, в указанных правовых дефинициях степени исправления осужденных наряду с объективами признаками (принятие письменного обязательства о правопослушном поведении, отсутствие взысканий, возмещение ущерба) присутствуют и явно оценочные понятия, такие, как добросовестное отношение к труду и учебе, проявление полезной инициативы, устойчивое стремление к правопослушному поведению, готовность вести правопослушный образ жизни.

Подобные формулировки закона (избежать которых, к сожалению, невозможно) на практике нередко приводят к субъективизму и к грубым ошибкам как работников исправительных учреждений, которые готовят материалы в суды, так и судей, рассматривающих эти дела.

Администрации мест лишения свободы нередко проявляют необъективность при решении вопросов о представлении осужденных к досрочному освобождению от наказания, особенно тех осужденных, которые при отбытии наказания пытаются отстаивать свои права, направляют жалобы в прокуратуру, Департамент исполнения наказаний МВД РБ, в общественные наблюдательные комиссии.

Имеют место также и случаи, когда ценные для колонии высококвалифицированные специалисты по мотивам производственной необходимости под различными предлогами не представляются к УДО или к замене неотбытой части наказания более мягким.

Судьи, рассматривающие представления мест отбытия наказания, иногда отказывают осужденным в УДО по основаниям, не предусмотренным законом (крупная сумма присужденного ущерба, степень общественной опасности совершенного преступления)[1], что к поведению осужденных в местах лишения свободы не относится и, соответственно, при оценке степени их исправления учитываться не должно, допускают другие ошибки.

В связи с этим предлагается направить в Верховный Суд предложение о принятии высшей судебной инстанцией специального Постановления Пленума «О судебной практике по делам об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания и о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания».

Подобное Постановление Пленума путем толкования имеющихся в законе спорных правовых понятий дало бы судам и исправительным учреждениям страны четкие ориентиры по вопросам применения УДО и замены неотбытой части наказания более мягким, способствовало бы преодолению субъективизма и формированию в стране единой практики применения этих важнейших институтов уголовного и уголовно–исполнительного права, особенно при оценке степени исправления осужденных.

В соответствии со ст. 187 УИК инициатива направления в суд представлений об УДО или о замене неотбытой части наказания более мягким принадлежит органу или учреждению, исполняющему наказание.

Представляется, что подобный порядок, сложившийся еще во времена СССР, должен быть изменен.

Предлагается вместо разрешительного принципа введение заявительного принципа, согласно которому право на обращение в суд о применении к осужденному УДО или о замене неотбытой части наказания более мягким должно быть предоставлено не только органу, исполняющему наказание, но и прокурору, самому осужденному, его адвокату и законному представителю.

Как нам представляется, лишение администрации колонии монополии на представление осужденных к УДО станет мощным инструментом для преодоления субъективизма в принятии администрациями учреждений уголовно-исполнительной системы решений об УДО.

Заявительный принцип инициирования УДО и замены неотбытой части наказания более мягким может быть реализован путем внесения соответствующих изменений и дополнений в ст.187 УИК.

В настоящее время подобная норма успешно применяется в России. В соответствии со ст.175 Уголовно-исполнительного кодекса РФ осужденный, к которому может быть применено условно-досрочное освобождение, а также его адвокат (законный представитель) вправе обратиться в суд с ходатайством об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания.

Указом Президента Республики Беларусь № 672 от 23.12.2010 г. утверждена Концепция совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения, которая должна была быть реализована в 2011–15 г.г. Пунктом 16.13 указанной Концепции предусмотрено: рассмотреть вопрос о введении институтов личного поручительства и залога при условно-досрочном освобождении от наказания, замене неотбытой части наказания более мягким; ответственные за исполнение – Генеральная прокуратура, Верховный Суд, Министерство внутренних дел, Национальный центр законодательства и правовых исследований; срок выполнения – 2011 г.

Содержащееся в Концепции предложение является прогрессивным, так как направлено на расширение возможности применения к осужденным институтов УДО и замены неотбытой части наказания более мягким.

Вместе с тем анализ норм УК и УИК показывает, что данное предложение к настоящему времени не реализовано. В связи с этим считаем необходимым предложить заинтересованным структурам гражданского общества направить в ответственные государственные органы запросы, в которых поставить вопрос о выполнении п. 16.13 упомянутой Концепции.

Возможности для освобождения осужденных от наказания по болезни должны быть расширены

 Статья 92. Освобождение от наказания или замена наказания более мягким по заболеванию.

 1. Лицо, заболевшее после вынесения приговора психическим расстройством (заболеванием), лишающим его возможности сознавать фактический характер и значение своих действий или руководить ими, освобождается судом от отбывания наказания. Такому лицу суд может назначить принудительную меру безопасности и лечения.

2. Лицо, страдающее иным тяжелым заболеванием, препятствующим отбыванию наказания, может быть судом освобождено от отбывания наказания или это наказание может быть заменено более мягким. При этом учитываются тяжесть совершенного преступления, личность осужденного, характер заболевания и другие обстоятельства.

3. Военнослужащий, осужденный к ограничению по военной службе, в случае заболевания, делающего его негодным к военной службе, освобождается от наказания или его дальнейшего отбывания либо наказание может быть заменено на иное более мягкое.

4. Лицо, указанное в части 1 настоящей статьи, в случае его выздоровления подлежит наказанию, если не истекли сроки давности исполнения обвинительного приговора. При этом время, в течение которого к нему применялись принудительные меры безопасности и лечения, засчитывается в срок наказания.

В соответствии с ч. 7-1 ст. 187 УИК порядок медицинского освидетельствования и перечень заболеваний, препятствующих дальнейшему отбыванию наказания, определяются Министерством внутренних дел Республики Беларусь совместно с Министерством здравоохранения Республики Беларусь.

Сформулированный в ст. 92 УК институт освобождения от наказания или замены наказания более мягким по заболеванию имеет ярко выраженное социально–гуманистическое назначение и широко применяется на практике.

По имеющейся у нас информации, по основаниям, указанным в ст. 92 УК, из мест лишения свободы в стране ежегодно освобождается несколько десятков осужденных, причем подавляющее большинство из них – это лица, страдающие тяжелыми соматическими заболеваниями (онкология, туберкулез и т.п.), и лишь небольшая часть – лица, страдающие психическими заболеваниями.

Как это видно из приведенной статьи УК, для различных категорий осужденных законодатель установил различные основания освобождения от наказания.

Так, для лиц, заболевших после вынесения приговора психическим заболеванием, установлены императивные основания, предписывающие суду безусловное освобождение осужденного от наказания.

Что же касается лиц, страдающих иными тяжелыми заболеваниями, то суду предоставлены дискреционные полномочия, т. е. право выбора – освободить осужденного от наказания либо нет.

Представляется, что основания для освобождения от наказания по мотивам болезни как для лиц, страдающих психическим заболеванием, так и для лиц, страдающих иным тяжелым заболеванием, должны быть в обоих случаях императивными.

Обоснованием этому могут служить следующие доводы. По свидетельствам медицинских работников мест лишения свободы лица, подпадающие под соматическую часть Перечня заболеваний, препятствующих дальнейшему отбыванию наказания (приложение к Постановлению МВД и Минздрава № 54/15 от 16.02.2011 г.), в абсолютном своем большинстве находятся в такой стадии заболевания, которая делает их фактически беспомощными, а медицинские учреждения мест лишения свободы не в состоянии оказать им специализированную помощь.

В таких случаях отказ судов в освобождении таких осужденных от наказания, как правило, фактически обрекает их на мучительные страдания и смерть в местах лишения свободы без какой-либо эффективной медицинской помощи, что едва ли гуманно.

Заслуживает внимания и еще один вопрос, напрямую связанный с совершенствованием института освобождения от наказания или замены наказания более мягким по заболеванию.

Как показывает практика, ко времени достижения престарелого возраста (согласно п. 9. ст. 4 УК семидесяти лет) лица, находящиеся в местах лишению свободы, претерпевают связанные с возрастом значительные необратимые изменения в организме и психике и, как правило, страдают хроническими заболеваниями.

Престарелый возраст и связанные с ним заболевания, хотя и не подпадающие в уже упомянутый Перечень, значительно затрудняют указанной категории осужденных соблюдение установленного режима отбытия наказания и по сути являются объективными препятствиями для его отбытия.

В связи с этим предлагается включить эту категорию осужденных (кроме осужденных за совершение особо опасных преступлений) в число лиц, которых суд вправе освободить от отбывания наказания или которым наказание может быть заменено более мягким.

По изложенным выше мотивам предлагается ч.2 ст. 92 УК изложить в следующей редакции:

«Лицо, страдающее иным тяжелым заболеванием, препятствующим отбыванию наказания, освобождается судом от отбывания наказания или это наказание заменяется более мягким. Лицо, достигшее престарелого возраста (кроме осужденного за совершение особо опасного преступления), препятствующего отбыванию наказания, может быть судом освобождено от отбывания наказания или это наказание может быть заменено более мягким.  При этом учитываются тяжесть совершенного преступления, личность осужденного, характер заболевания и другие обстоятельства».

Возможно ли ограничение права Президента на помилование осужденных?

Статья 96. Помилование

1. Помилование осуществляется Президентом Республики Беларусь в отношении индивидуально-определенного лица.

2. На основании акта помилования лицо, осужденное за преступление, может быть полностью или частично освобождено от наказания как основного, так и дополнительного, либо освобождено от наказания условно, либо такому лицу неотбытая часть наказания может быть заменена более мягким наказанием, либо ему может быть снята судимость.

3. Если лицо, условно освобожденное актом помилования, в течение неотбытого срока совершит умышленное преступление, а равно преступление по неосторожности, за которое оно осуждается к лишению свободы, суд назначает ему наказание по правилам, предусмотренным статьей 73 настоящего Кодекса.

Помилование как акт проявления гуманности к осужденным относится к исключительной компетенции Президента и предусмотрен действующей Конституцией.

Буквально это полномочие Президента изложено в п.19 ст. 84 Конституции следующим образом: «Президент Республики Беларусь осуществляет помилование осужденных». Аналогичная норма содержится и в ст.17 Закона от 21.02.1995 г. «О Президенте Республики Беларусь».

В развитие этой конституционной нормы УК уточняет понятие помилования, а ст. 187 УИК в общих чертах устанавливает процедуру его инициирования.

Детально порядок помилования прописан в Указе Президента от 3.12.1994 г. «Об утверждении Положения о порядке осуществления в Республике Беларусь помилования осужденных, освобождения от уголовной ответственности лиц, способствовавших раскрытию и устранению последствий преступлений».

Предельная лаконичность конституционной нормы о помиловании, отсутствие детализации в ст. 96 УК, с одной стороны, и содержащееся в п. 3 Указа положение  о том, что помилование осуществляется по личным ходатайствам осужденных, с другой, на практике нередко вызывает вопрос: вправе ли Президент издать акт о помиловании по собственной инициативе, без обращения к нему осужденных?

Представляется, что ответ на этот вопрос может быть только положительным: да, несомненно вправе.

Действительно, в соответствии с упомянутым Указом, помилование, по общему правилу, осуществляется по личному ходатайству осужденного. Однако этим же Указом предусмотрены и исключения: без ходатайств о помиловании Президент решает вопросы помилования лиц, осужденных к смертной казни, но не ходатайствующих о помиловании, а также по представлениям Председателя Верховного Суда либо Генерального прокурора о применении помилования к лицам, осужденным к смертной казни.

Таким образом, помилование без ходатайства осужденного даже по действующему законодательству в принципе возможно.

Возможно это и в силу особенностей действия Конституции. Как это следует из буквального толкования п. 19 ст. 84 Конституции, никаких формальных ограничений для Президента при принятии им акта о помиловании Конституция не устанавливает. В Конституции нет даже оговорки о том, что помилование осуществляется в соответствии со специальным законом; не предполагает Конституция никаких действий в связи с помилованием и со стороны осужденных.

А это означает, что п. 19 ст. 84 Конституции имеет прямое действие и Президент при принятии решений о помиловании в первую очередь должен руководствоваться именно этой конституционной нормой и ничем иным.

Указанное положение вытекает из требований ст. 10 Закона от 10.01.2000 г. «О нормативных правовых актах Республики Беларусь», согласно которой в случае расхождения закона, декрета, указа или иного нормативного правового акта с Конституцией, действует Конституция.

Более того, существует общепризнанный международный правовой принцип: конституционные права никогда не толкуются ограничительно, они могут толковаться только расширительно.

В силу того, что вышеупомянутый Указ существенно сужает действие п. 19 ст. 84 Конституции, с одной стороны, ограничивая право Президента на издание акта о помиловании, а с другой, связывая осужденного требованием от него ходатайства, он противоречит Конституции и в этой части применяться не должен.

Аналогичным образом сформулирована норма о помиловании и в Конституции России. Именно это позволило группе из десяти крупнейших специалистов в области конституционного права России в начале апреля 2012 г. представить Президенту России свое экспертное заключение с единогласным мнением о том, что помилование может осуществляться Президентом не только без ходатайства осужденного, но и без признания им своей вины[2].

Надо отметить, что практика помилования осужденных в Беларуси де-факто не следует буквальным требованиям упомянутого Указа.

Так, по сообщениям прессы, целые группы политзаключённых летом 2011 г. были помилованы Президентом без подачи ими ходатайств о помиловании.

Указом от 22.08.2015 г. Президентом был помилован известный белорусский политик Николай Статкевич, который, будучи на свободе, заявил, что с ходатайством о помиловании к Президенту он не обращался.

Тем не менее, право Президента на помилование осужденных без подачи ими соответствующих ходатайств, как общее правило, должно быть закреплено в законе.

В связи с этим предлагается ч.2 ст. 96 УК изложить в следующей редакции:

Помилование осуществляется Президентом Республики Беларусь в отношении индивидуально-определенного лица по собственной инициативе либо по личному ходатайству осужденного.

Статья 411 Уголовного кодекса как реликт советского прошлого

2. Злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы, совершенное лицом, осужденным за тяжкое или особо тяжкое преступление либо допустившим особо опасный рецидив, – наказывается лишением свободы на срок до двух лет.

Сохранившийся в белорусском уголовном законодательстве со времени СССР состав преступления, предусмотренный ст. 411 УК, постоянно подвергается правозащитным сообществом страны справедливой критике.

Как это видно из публикаций[3], в основе критики – несовершенство самой правовой нормы и связанная с этим широкая возможность ее произвольного применения со стороны администраций мест лишения свободы.

На наш взгляд, радикальным решением «проблемы ст. 411 УК» была бы декриминализация предусмотренных в ней действий.

Назревшая необходимость исключения этой правовой нормы из УК определяется рядом факторов правового, теоретического, логического, гуманитарного и даже политического свойства.

Во-первых, как это видно из диспозиции исследуемой статьи, преступлением признается дисциплинарный проступок, совершенный осужденным после применения к нему мер дисциплинарного взыскания в виде перевода в помещение камерного типа, специализированную палату, одиночную камеру или в тюрьму.

Исходя из того, что согласно учению о преступлении, атрибутивным признаком преступления является его общественная опасность, криминализация даже злостного дисциплинарного проступка, который по своей природе не является общественно опасным, с точки зрения теории уголовного права вряд ли оправдана.

В связи с этим нельзя не согласиться с авторами Отчета ПЦ «Весна» «Республика Беларусь: места несвободы, 2017»[4], в котором говорится, что «состав преступления, который заложен в статье 411 УК – один из немногих по законодательству Беларуси, когда условием уголовной ответственности является дисциплинарная преюдиция, то есть совершение дисциплинарных проступков. Между тем, общепринятой является тенденция отказа даже от административной преюдиции как условия уголовной ответственности. Действительно, административный проступок, а тем более – дисциплинарный, не становится преступлением с присущими преступлению чертами, основной из которых является общественная опасность, даже при его повторении».

Таким образом, важнейшим теоретическим аргументом за отмену уголовной ответственности по ст. 411 УК является вытекающее из доктрины уголовного права положение о том, что дисциплинарный проступок сам по себе ни при каких обстоятельствах не может приобрести свойств преступления.

Во-вторых, как это видно из санкции исследуемой статьи, единственной безальтернативной мерой наказания за злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения является лишение свободы (до 1 года по ч. 1 и до 2-х лет по ч.2).

Согласно ст. 12 УК преступления, предусмотренные ст. 411 УК, относятся к преступлениям, не представляющим большой общественной опасности, другими словами, к наименее опасным преступлениям. 

Тогда возникает вопрос: почему за преступление с минимальной общественной опасностью законодатель установил наказание только в виде одного из самых суровых наказаний – лишения свободы?

Почему для других преступлений, относящихся к такой же категории, законодателем установлены санкции, предусматривающие не только лишение свободы, но и другие более мягкие наказания, а то и без лишения свободы, а для ст. 411 УК подобное не предусмотрено?

Например, ст. 146 УК (склонение к самоубийству) предусматривает наказание в виде исправительных работ на срок до двух лет или лишение свободы на тот же срок; ч.1 ст.159 УК (оставление в опасности) – общественные работы, штраф и исправительные работы на срок до одного года; ст. 177 УК (разглашение тайны усыновления (удочерения)) –   общественные работы, штраф и исправительные работы на срок до одного года.

Ответ очевиден: ни одно из возможных альтернативных наказаний (общественные работы, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, исправительные работы, ограничение по военной службе, арест и ограничение свободы), пожалуй, кроме штрафа, осужденным в условиях лишения свободы не могут реально отбываться.

Тогда, с правовой точки зрения, складывается неразрешимая ситуация: лицо, которому предъявлено обвинение по ст. 411 УК, при наличии любых смягчающих обстоятельств (например, чистосердечное раскаяние в совершенном преступлении, совершение преступления вследствие стечения тяжелых личных, семейных или иных обстоятельств, наличие тяжелой болезни и т.п.), в том числе и обстоятельств, дающих право на применение ст.70 УК (назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление)   обречен быть осужденным только к лишения свободы, что находится в очевидном противоречии с важнейшими принципами уголовного закона и уголовной ответственности – справедливости и гуманизма.

Единственный выход для разрешения данного противоречия нами видится в полной отмене уголовной ответственности за злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения.

В-третьих, применение к осужденным, нарушающим режим отбытия наказания, репрессий в виде уголовного преследования, по нашему мнению, является чрезмерным.

Тем более, что действующее уголовно-исполнительное законодательство (ст.112 УИК) предоставляет администрации исправительных учреждений широкий выбор  средств дисциплинарного воздействия к подобным лицам, в том числе – водворение осужденных, содержащихся в исправительных колониях и тюрьмах, в штрафной изолятор на срок до десяти суток; перевод осужденных, содержащихся в исправительных колониях, в помещения камерного типа на срок до шести месяцев; перевод осужденных, содержащихся в исправительных колониях особого режима, в одиночные камеры на срок до шести месяцев, а в тюрьмах – на строгий режим на срок от двух до шести месяцев.

Кроме того, к осужденным, злостно нарушающим установленный порядок отбывания наказания, могут быть также применены меры, предусмотренные ч. 5 ст. 69 УИК, в том числе, перевод из исправительной колонии в тюрьму на срок до трех лет.

Очевидно, что разумное применение указанных довольно строгих мер воздействия   вполне способно обеспечить надлежащий правопорядок в колониях, а также дает возможность администрации и без уголовной репрессии привлекать злостных нарушителей режима к адекватной ответственности.

С учетом изложенного, полагаем, что применение к осужденным – злостным нарушителям режима, только предусмотренных УИК дисциплинарных мер полностью соответствовало бы общепризнанным принципам достаточности и соразмерности (пропорциональности) наказания совершенному правонарушению.

В-четвертых, по мере принятия государствами, ранее входившими в состав СССР, нового уголовного законодательства, наметилась отчетливая тенденция постепенного отказа от уголовной ответственности за злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения. Среди таких государств Армения, Азербайджан, Молдова и Россия. Вместе с тем в Украине, Казахстане, Узбекистане, как и в Беларуси, ответственность за вышеуказанные действия сохраняется.

Как известно, 8.09.1999 г. между Российской Федерацией и Республикой Беларусь был подписан Договор о создании Союзного государства. В соответствии со ст. 18 Договора одной из целей государств-участников является гармонизация и унификация законодательств Беларуси и России.

В контексте исследуемой проблемы полагаем, что исключение из УК Беларуси состава преступления, предусмотренного ст. 411 УК, полностью следовало бы как духу, так   и букве упомянутого Договора, так как являлось бы реальным проявлением гармонизации законодательств государств-участников, о которой говорится в ст. 18 Договора.

Декриминализация злостного неповиновения требованиям администрации исправительного учреждения явилась бы радикальным решением «проблемы ст. 411 УК» и сняла бы с повестки дня многие связанные с этой проблемой вопросы.

Однако нам хорошо известна позиция Парламента по этому вопросу, где вопрос об исключении ст. 411 из УК даже не обсуждается[5].

В связи с вышеизложенным предлагаем компромиссной вариант, направленный на изменение указанной правовой нормы с целью ее совершенствования.

С правовой точки зрения, главным пороком состава преступления, предусмотренного ст. 411 УК, является несовершенство его конструкции, которая включает в себя дисциплинарную преюдицию и крайне нечеткую диспозицию.

Как справедливо отмечалось в уже упоминавшемся Отчете ПЦ «Весна» «…данная норма нуждается если не в отмене, то хотя бы в разъяснении. Диспозиция ст.411 УК такова, что допускает неопределенное толкование терминов… неопределенная формулировка «иное противодействие администрации в осуществлении ее функций» оставляет возможности для любого рода произвольного расширительного толкования данной нормы. Термин «злостное неповиновение» также отсутствует в нормативных актах, определяющих права и обязанности заключенных. Все это оставляет простор для избирательного подхода администрации мест лишения свободы при принятии решения о привлечении к уголовной ответственности заключенного, формально подпадающего под действие ст. 411 УК. Поэтому законодателю следует уточнить, при каких обстоятельствах действия осужденных подпадают под уголовное преследование, а когда влекут лишь применение мер дисциплинарного характера. Отсутствие необходимых уточнений приводит к осуждению заключенных к лишению свободы фактически за мелкие дисциплинарные проступки»[6].

Именно в таком контексте обсуждался правозащитным сообществом страны и вынесенный по ст. 411 УК в марте текущего года судом г. Жодино очередной приговор в отношении осужденного А. Логинова[7]. 20.03.2019 года суд г. Жодино приговорил его ещё к двум годам лишения свободы. 

Полностью соглашаясь с авторами Отчета, предлагаем ряд концептуальных изменений действующей редакции ст. 411 УК.

На наш взгляд, предлагаемые изменения максимально ориентированы на исключение субъективизма и произвола в ее применении.

1. Диспозиция ст. 411 УК должна быть более четкой и определенной и включать в себя не только признаки объективной стороны состава преступления, но также и цель совершения преступления.

2. Для внесения определенности в применение указанной нормы в ст. 117 УИК в какой-либо форме должно быть сформулировано понятие «злостного неповиновения законным требованиям администрации исправительного учреждения с целью противодействия в осуществлении ее функций».

3. Применение преюдициальных мер дисциплинарного воздействия к осужденным в виде перевода в помещение камерного типа, специализированную палату и одиночную камеру должно быть изъято из компетенции начальника исправительного учреждения и, подобно переводу в тюрьму, передано суду. Причем правонарушения, имеющие преюдициальное значение, должны также охватываться понятием «злостное неповиновение законным требованиям администрации исправительного учреждения с целью противодействия в осуществлении ее функций».

4. По нашим сведениям, ежегодно в стране по ст. 411 УК привлекается к ответственности до 30 осужденных[8]. Правозащитным организациям известны также случаи, когда за время отбытия наказания некоторые осужденные передаются под суд по этой статье 2–3 раза, а некто В. Бондаренко – 8 (!) раз[9], в связи с чем назначенный ему по первоначальному приговору срок наказания увеличился почти в два раза.

Подобная практика недопустима, так как противоречит элементарной справедливости. В связи с этим представляется, что возбуждение уголовного дела по ст. 411 УК в отношении осужденного должно допускаться только один раз в течении срока отбытия наказания. Для этого ч.1 ст.29 УПК (обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу) предлагается дополнить п. 8-1 следующего содержания: «Уголовное дело не может быть возбуждено, а по возбужденному делу производство подлежит прекращению:

8-1) в отношении лица, совершившего преступление, предусмотренное ст. 411 УК».

С учетом указанных предложений предлагается новая редакция ч. 1 ст. 411 УК:

«Злостное неповиновение законным требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы, с целью противодействия в осуществлении ее функций лицом, отбывающим наказание в исправительном учреждении, исполняющем наказание в виде лишения свободы, если это лицо за аналогичное нарушение подвергалось судом в течение года дисциплинарному взысканию в виде перевода в помещение камерного типа, специализированную палату, одиночную камеру или переводилось в тюрьму».

Вытекающие из исследования предложения, в том числе, и по изменению действующего законодательства

1.      Статья 75. Правила зачета сроков содержания под стражей и домашнего ареста

Внести в указанную статью изменения, которые бы предусматривали, чтобы при осуждении лица к лишению свободы один день содержания под стражей соответствовал бы одному дню лишения свободы в исправительных колониях в условиях усиленного, строгого и особого режимов и полутора дням лишения свободы в воспитательной колонии и в исправительных колониях в условиях поселения и общего режима.

2.      Статья 90. Условно-досрочное освобождение от наказания

а) Распространить на лиц, отбывающих наказание в виде пожизненного заключения, УДО со следующей оговоркой: «Лицо, отбывающее наказание в виде пожизненного заключения, может быть условно-досрочно освобождено, если судом будет признано, что оно исправилось и потому не нуждается в дальнейшем отбывании наказания, а также фактически отбыло не менее двадцати пяти лет лишения свободы».

б) Льготные сроки отбытия наказания для УДО распространить на женщин и одиноких мужчин, имеющих детей, не достигших восемнадцати лет.

в) В ч. 3-1 ст. 90 УК слова «а также лицам, достигшим общеустановленного пенсионного возраста» заменить на слова «а также женщинам, достигшим возраста 55 лет, и мужчинам, достигшим возраста 60 лет».

г) Ч.6 ст.90 УК уточнить, указав, что для целей отмены условно-досрочного освобождения к осужденному за нарушения общественного порядка должны быть дважды применены меры административного взыскания в виде ареста.

д) Ч.7 из ст. 90 УК исключить.

3.      Статья 91. Замена неотбытой части наказания более мягким

а) Направить в Верховный Суд предложение о принятии Пленумом Верховного Суда специального Постановления «О судебной практике по делам об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания и о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания».

б) Право на обращение в суд о применении к осужденному УДО или о замене неотбытой части наказания более мягким предоставить также прокурору, осужденному, его адвокату и законному представителю.

в) Направить в Генеральную прокуратура, Верховный Суд, МВД, Национальный центр законодательства и правовых исследований запросы о причинах невыполнения указанными ведомствами Концепции совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения в части введения институтов личного поручительства и залога при условно–досрочном освобождении от наказания и замене неотбытой части наказания более мягким.

4.      Статья 92. Освобождение от наказания или замена наказания более мягким по заболеванию

Ч.2 ст. 92 УК изложить в следующей редакции:

«Лицо, страдающее иным тяжелым заболеванием, препятствующим отбыванию наказания, освобождается судом от отбывания наказания или это наказание заменяется более мягким. Лицо, достигшее престарелого возраста (кроме осужденного за совершение особо опасного преступления), препятствующего отбыванию наказания, может быть судом освобождено от отбывания наказания или это наказание может быть заменено более мягким.  При этом учитываются тяжесть совершенного преступления, личность осужденного, характер заболевания и другие обстоятельства».

5.      Статья 96. Помилование

 Ч. 2 ст. 96 УК изложить в следующей редакции:

«Помилование осуществляется Президентом Республики Беларусь в отношении индивидуально-определенного лица по собственной инициативе либо по личному ходатайству осужденного».

6.      Статья 411. Злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы

Предлагаются два альтернативных варианта:

1.Полная декриминализация злостного неповиновения требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы.

2. Изменение ныне действующей редакции ст. 411 УК и дополнение ч.1 ст.29 УПК.

  а) Ч.1 ст. 411 УК изложить в следующей редакции:

«Злостное неповиновение законным требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы, с целью противодействия в осуществлении ее функций   лицом, отбывающим наказание в исправительном учреждении, исполняющем наказание в виде лишения свободы, если это лицо за аналогичное нарушение подвергалось судом в течение года дисциплинарному взысканию в виде перевода в помещение камерного типа, специализированную палату, одиночную камеру или переводилось в тюрьму».

б) Ч.1 ст.29 УПК (обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу) дополнить п. 8-1 следующего содержания:

«Уголовное дело не может быть возбуждено, а по возбужденному делу производство подлежит прекращению: в отношении лица, совершившего преступление, предусмотренное ст. 411 УК».


[1] А.В Конюк, А.К.Стук и др. Вопросы уголовного права и процесса в практике опротестования судебных решений по уголовным делам; КонсультантПлюс

[3]  Например, https://bit.ly/2GW8svE

[5]  https://bit.ly/2Jazy54 См. ответ председателя Постоянной комиссии по законодательству Палаты Представителей Национального Собрания Республики Беларусь Л.С. Михальковой ПЦ «Весна» от 18.05.2015 г.

[7] https://bit.ly/2UVAKLX

[8] А. Лукашов. Уголовная ответственность за злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы. КонсультатнтПлюс 

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры