Сыворотка правды для ДИН

Станислав Цыбинский требует от Следственного комитета произвести тщательную проверку всех изложенных в его заявлении фактов в отношении должностных лиц ИК-15, об этом пишет сайт Timeact

Отдав почти четверть века пенитенциарной медицине, занимаясь правозащитной деятельностью, видел и узнал многое. Как и в гражданском здравоохранении, в местах лишения свободы случаются и врачебные ошибки – это одно; имеются вопиющие примеры халатности и безразличия медиков к пациентам (об одном таком случае мы писали), – это совершенно другой аспект.

Но, признаться, я никогда и подумать не мог, чтобы медицинские работники согласились совершать действия, о которых рассказывается ниже. Если подтвердятся изложенные факты, то это не ошибка, не халатность и не безразличие – это явная дискредитация звания медицинского работника, профессии и клятвы врача. Карательная медицина в 21-м столетии в цивилизованном государстве – возможно ли себе такое даже представить?!

Очень важно, чтобы следственные органы тщательно разобрались в произошедшем. В моей практике были случаи, когда руководители пенитенциарных учреждений небезуспешно пытались сделать медиков «крайними». Например, применялась чрезмерная физическая сила против заключенного, а виновным оказывался медик: «не оказал необходимой помощи»; не согласовывался вывоз осужденного в гражданскую больницу, а когда наступали тяжелые последствия – «врач слабо аргументировал, не убедил», и т.п. Во всех этих утверждениях была доля правды, однако убежден: как минимум, виновны в таких случаях не только врачи.

Сложно представить, чтобы в изложенных ниже примерах медики действовали по собственной инициативе. Поэтому поставлю вопрос так: если перечисленные факты имели место, хватит ли у докторов мужества сообщить следователям, кто отдавал распоряжения о применении подобных манипуляций?

Не могу не спросить и у руководителя медицинской службы ДИН уважаемого мной Павла Владимировича Марценкьяна: может быть, настало уже наконец время встать на защиту медицинских работников пенитенциарной системы и пенитенциарной медицины в целом?

Есть надежда, что изложенное ниже станет «инъекцией сыворотки правды» для всей пенитенциарной системы страны.    

Василий Завадский,

исполнительный директор социально-информационного учреждения «ТаймАкт»

 

«СЛИШКОМ АКТИВНЫЙ» СТАНИСЛАВ 

Мы не один раз уже писали о Станиславе Цыбинском, который не так давно освободился из мест лишения свободы и занялся активной гражданской деятельностью, помогая таким же экс-заключенным, каким он и сам совсем недавно был.

Стас – «ходячая иллюстрация» реального отношения государственных чиновников к законам, нормам, нуждам и судьбам людей. С. Цыбинский регулярно сталкивается с какими-то проблемами, которые госслужащие, вроде бы по долгу службы призванные помогать таким, как он, без устали создают Стасу. Судя по всему, о ситуациях, в которые жизнь ставит Стаса, мы напишем еще не раз.

 Но сегодня мы расскажем про особый, из ряда вон выходящий случай, когда инструментом для целенаправленных истязаний заключенного стали медицинские работники – по крайней мере, так утверждает Станислав Цыбинский. В нашем распоряжении имеется «Заявление о совершении преступления», которое С. Цыбинский в январе 2020 года направил в Следственный комитет Республики Беларусь. Станислав дал своё согласие на публикацию выдержек из этого документа. 

КАРАТЕЛЬНАЯ (ОКОЛО)МЕДИЦИНСКАЯ БРИГАДА? 

«Я, Цыбинский Станислав Станиславович, в период с 12 февраля 2016 по 4 ноября 2017 года отбывал назначенное мне судом наказание в исправительной колонии № 15, г. Могилев.

У меня имеются веские основания утверждать, что в указанный период должностными лицами ИК-15 в отношении меня были совершены уголовные преступления.

 Так, в сентябре 2017 года я был помещен в штрафной изолятор якобы за нарушение мной режима содержания. Во время моего нахождения в штрафном изоляторе (ШИЗО) представители администрации ИК-15 оказывали на меня психологическое давление и физическое воздействие с целью понижения моего авторитета среди других заключенных (пытались понизить мой социальный статус в среде осужденных). Для предотвращения подобного исхода я был вынужден прибегнуть к акту членовредительства: порезал себе сосуды на левом предплечье. Мне оказывалась медицинская помощь (были наложены швы, сделана повязка). <…>

Через некоторое время после этого в камеру ШИЗО вошли несколько человек – как я понимаю, сотрудники администрации, - и скомандовали: «Принять положение для обыска!» После того, как я и другие осужденные, находившиеся в одной со мной камере, повернулись лицом к стене и оперлись на нее поднятыми руками, зашедшие в камеру люди, применив грубую физическую силу, схватили меня за оба запястья, а голову прижали лбом к стене. Я требовал прекратить насилие, однако был обездвижен вошедшими и лишен физической способности к какому-либо противодействию. Кто-то из зашедших в камеру сотрудников <…> шприцем произвел укол в ягодицу неизвестного мне вещества. После указанного насилия сотрудники вышли из камеры, а я через несколько минут ощутил непреодолимую потребность спать. В результате произведенного вопреки моей воле внутримышечного введения неизвестного мне вещества я находился в забытье фактически непрерывно почти трое суток.

<…>

Как я узнал позднее, за сон в неустановленное режимом время дежурными контролерами на меня было написано несколько рапортов, в результате на меня были наложены взыскания.

Почти точно такие же действия были совершены в отношении меня и в октябре 2017 года, когда я снова находился в штрафном изоляторе. Снова в камеру ворвались сотрудники учреждения, снова прозвучала команда «Принять положение для обыска», и снова под грубым физическим насилием, вопреки моей воле мне была сделана внутримышечная инъекция неизвестного мне вещества. Находясь под воздействием этого вещества, я снова находился в забытье на протяжении нескольких суток.

<…>

Перечисленные действия представителей администрации ИК-15 в отношении меня совершались в присутствии других осужденных, которые находились в это время в тех же камерах ШИЗО, что и я. Полагаю, эти осужденные смогут быть свидетелями примененного ко мне грубого насилия. При проверке данного моего заявления я назову фамилии некоторых из свидетелей.

Всего за указанное время пребывания в ИК-15 подобные случаи принудительного вопреки моей воле введения неизвестного вещества посредством инъекции осуществлялись представителями администрации ИК-15 четырежды.

Как я полагаю, в ИК-15 имеется достаточно распространенная практика принудительного, под физическим воздействием или угрозой его применения, вопреки воле человека, внутримышечного введения неизвестного вещества. Могу предполагать, что делается это с целью физического лишения такого человека возможности обжаловать допускаемые в его отношения нарушения его прав. Кроме того, как я указывал выше, это дает возможность представителям администрации накладывать на таких осужденных дополнительные взыскания за якобы сон в не установленное время. 

Мне известно о таких же насильственных действиях (насильном, вопреки воле человека, введении неизвестного вещества в мышцу) в отношении некоторых других осужденных в ИК-15. Кроме этого, мне известны факты, когда некоторых осужденных вынуждают принимать так называемые «успокаивающие таблетки», не объясняя ни их названия, ни действия этих лекарств и не получая информированного согласия пациента. При проведении проверки я назову фамилии этих людей.

Учитывая, что подобная практика насильственных действий и введения неизвестного вещества посредством укола вопреки воле осужденного достаточно распространена в ИК-15, предполагаю, что она реализуется по распоряжению достаточно высокопоставленного представителя администрации учреждения, отдающего такие распоряжения подчиненным».

ЧТО СКАЖУТ СЛЕДОВАТЕЛИ? 

Станислав Цыбинский требует от Следственного комитета произвести тщательную проверку всех изложенных в заявлении фактов и в отношении должностных лиц ИК-15, виновных в совершении перечисленных действий, возбудить уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч.3 статьи 426 УК.

Кроме того, учитывая действие неизвестного вещества, которое вводили ему в виде инъекций, С. Цыбинский предполагает, что вводилось сильнодействующее, возможно, психотропное средство. Поэтому Станислав считает, что требуется проведение также и специальной проверки порядка учета, хранения, назначения и списания психотропных лекарств в ИК-15 для решения вопроса о наличии в действиях должностных лиц ИК-15 состава преступления, предусмотренного статьей 330 УК. 

В силу понятных причин мы можем использовать в публикации только предположительные, а не утвердительные обороты. Более того, нам бы хотелось, чтобы изложенные факты не подтвердились. Но только вот реальность свидетельствует об обратном. Нам известно, что не так давно с заявлением в Следственный комитет обратилась Людмила Кучура, которая утверждает, что её мужу Петру Кучуре во время отбывания им наказания в той же ИК-15 в июле 2019 года в похожей ситуации врач колонии принудительно, вопреки воле П. Кучуры, сделала инъекцию неизвестного вещества в мышцу прямо через одежду! После этого укола П. Кучура в течение нескольких дней не мог прийти в себя.

Удивительно, но сотрудники Следственного комитета не увидели в заявлении Л. Кучуры оснований для возбуждения уголовного дела и переслали её заявление для разбирательства … в Департамент исполнения наказаний. Ответ из ДИНа Людмила уже получила, но это будет уже другая публикация. Поверьте пока на слово – очень интересная.

А вот заявление Станислава Цыбинского чиновники из республиканского Следственного комитета переслали в Могилев. Прошел уже почти месяц, а могилевские следователи пока хранят молчание.

Мы будем информировать вас о развитии событий.  

Оригнал: Timeact

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры