Военные, которые не смогли встать на защиту Родины 22 июня 1941 года, потому что их убил Сталин

Автор: Дмитрий Дрозд


Сегодня 22 июня – чёрная дата в нашей истории. Одно возглавляемое поверившим в своё всемогущество людоедом государство напало на другое, возглавляемое таким же мечтающим о мировом господстве вождём. В эту кровавую разборку были втянуты граждане десятков стран. В итоге сегодня никто не может назвать точное количество людей, погибших, раненных, пропавших без вести на той войне. Даже в рамках той части Второй мировой войны, которую у нас называют «Великая отечественная война», разбежка в оценке общего количества жертв составляет миллионы человек. Даже в одной Беларуси эта оценка прыгает от «каждого четвёртого» до «каждого третьего»

К сожалению, ни в первые дни, ни после войны в СССР не прошло суда над Сталиным за то, что эта война стала возможной, за её начало, за огромные потери. За долгую дружбу с Гитлером и поддержку его промышленности. За совместный раздел Европы. Впрочем, вряд ли это было возможно при том режиме, когда боевые маршалы и генералы больше Гитлера боялись своего главнокомандующего. Все всё знали, все всё понимали, все всё помнили. И молчали, чтоб не повторить судьбу своих бывших товарищей и коллег, расстрелянных или отправленных в лагеря во время борьбы с «врагами народа».

О масштабах репрессий в армии написано много. Эта статистика ужасающая, прежде всего, не количественно (2-я мировая приучила нас к миллионам жертв), а качественно. Особенно на самых высших ступенях военной иерархии. Из пяти Маршалов Советского Союза уничтожены трое, командармы 1-го и 2-го рангов — расстреляно 19 (на 1936 год их было всего 15), командиры корпусов — 69 (из 62 на 1936 год), командиры дивизий — 153 (из 201), комбриги — 247 (из 474). В целом из высшего командного состава из 767 человек (на 1936 год) репрессировано 503 человека! Т.е. у представителей высшего командования рабоче-крестьянской армии было больше шансов погибнуть от рук Сталина, чем от рук Гитлера!

По данным А. А. Печенкина, изложенным в статье «Потери генералов Красной Армии в 1941 г.», они вполне сопоставимы, а то и меньше, чем потери, понесенные во время репрессий (полное сопоставление сделать сложно из-за отличия званий в эти периоды): «За годы Великой Отечественной войны советский генералитет потерял 462 человека. Из 462 человек общих потерь за весь период войны боевые потери составили 296 человек (64%)… Небоевые потери составили 30,8% общих потерь генералитета в 1941 г. Поражает огромное число казненных в результате репрессий — 27 генералов из 33, то есть 81,8% от небоевых потерь».

Свои преступные ошибки в международной политике и оборонной стратегии Сталин свалил на генералов и не перестал убивать опытнейших генералов даже в тяжелейшее военное время.  Сколько опытных, преданных Родине генералов и офицеров так и не смогли встать на защиту Родины 22 июня 1941 года. Не могли встать из могил, куда по сфабрикованным обвинениям отправили их ретивые в исполнении преступных приказов коммунистической партии и советского правительства чекисты.

О нескольких таких типичных судьбах офицеров Белорусского военного округа, эта статья.

Инспектор 1 отделения Строительно-квартирного отдела БВО военинженер 2 ранга (майор) Михаил Эверистович Орловский (1885 года рождения, уроженец города Паневежис Ковенской губернии, литовец, сын военного фельдшера, бывший прапорщик запаса полевой артиллерии) был на хорошем счету у начальства. В 1933 году он получил аттестацию: «Тов. Орловский старый работник в военно-строительных органах. Не имея специального образования, он путём долголетней практики и самообразования приобрёл большие теоретические познания и практические навыки в своём деле. Среди своих товарищей и подчиненных пользуется вполне заслуженным авторитетом. Много работает по своей специальности, читая все новости техники. В общественной и политической работе отдела в силу своего болезненного состояния большого участия не принимает. Порученную работу выполняет внешне добросовестно. Несколько медлителен. Дисциплинирован. Ценный работник отдела. К занимаемой должности вполне пригоден».

Прямые начальники так охарактеризовали Орловского: «Большой формалист, каждое порученное дело заканчивает целым ученым вердиктом, должности соответствует, но при обязательном руководстве, технически грамотен, подвижен и инициативный инженер». В 1933 году отмечалось: «Как инженер с большим практическим строительным стажем и с солидной технической подготовкой, отлично разбирается в вопросах эксплуатации зданий и условия быта войсковых частей». В 1934: «Знание быта в/частей и правил эксплуатации помещений, вместе с большим строительным стажем делают Орловского трудно заменимым инженерным работником в квартирных органах НКО. Не перестаёт повышать свой технический уровень, следит за новинками в строительстве и немало применяет нового при своих заключениях…».

Трудно заменимым…

28 октября 1937 года начальник управления НКВД по Смоленской области Наседкин утвердил поданное начальником 7 отделения 5 отдела УГБ УНКВД Смоленской области младшего лейтенанта ГБ Цветкова с согласия начальника того же 5 отдела капитана ГБ Кривуши постановление об аресте Михаила Орловского. Как утверждал Цветков: «Он достаточно изобличается в том, что участником антисоветского военно-фашистского заговора ЛЕБЕДЕВЫМ вовлечён в контрреволюционную вредительскую диверсионную организацию, проводил по заданию участников заговора активную вредительскую диверсионную работу…». Чекисты рассмотрели в деятельности Орловского ст. 58 п. 7 УК РСФСР, и он был арестован 3 декабря и в тот же день за подписью командующего войсками БВО командарма 1 ранга Бегмы, члена Военного совета БВО дивизионного комиссара Сычёва и зам. начальника штаба БВО полковника Буренина уволен с занимаемой должности. 

Не буду хранить интригу в этой трагедии и, забегая совсем немного (на 5 месяцев) вперёд, и сообщу, что на том же постановлении об аресте стоит пометка: «Умер 18.03.38, дело за смертью прекращено».

Это был пик Большого террора, и дела тогда лепились быстро на реальном следственном конвейере, когда каждый следователь по разнарядке был обязан сдать для решения по несколько признавшихся «врагов народа» в день. Оперуполномоченным того же УГБ Верещагиным обвинительное заключение на Орловского было 3 марта 1938 года сразу по нескольким пунктам той же 58 статьи: 6, 7, 10 и 11. То, что это полная «липа» понятно при беглом взгляде:

«Произведенным по настоящему делу следствием. Установлено: Орловский, будучи связан с агентом польской разведки Барановским, передавал ему материалы о военном строительстве для шпионских целей. Содержание материалов заключалось о техническом состоянии и вооружении и новых сооружениях на военном строительства БВО (Барановский осужден). Был тесно связан с членом «ПОВ» — агентом полькой разведки Козловским и участником шпионско-диверсионной организации Лебедевым (осуждён), и по их заданиям проводил активную вредительскую работу на военном строительстве в БВО. Пользуясь правами инспектирования военного строительства, укрывал факты вредительства и диверсии на участках, намеренно не составлял инспекторской документации по фактам вредительства и диверсии (обвалы и аварии авиационных ангар, жилищных зданий, гаражей на участках Быхов, Калинин, Полоцк, Шайковка, Витебск, Гомель)… На основании вышеизложенного ОБВИНЯЕТСЯ Орловский Михаил Эверистович… в том, что проводил активную к/р агитацию, направленную против Советской власти и партии, и сообщал шпионские материалы агенту польской разведки и занимался активной вредительской деятельностью на военном строительстве в БВО… В результате вредительской и диверсионной деятельности, проводившейся участниками шпионско-диверсионной организации Орловским. Козловским, Лебедевым и др. произведён 1936 оду перерасход средств в сумме до 25 миллионов рублей, сорвано строительство важнейших объектов военного строительства и оргмероприятий и воинские части были поставлены в тяжёлые бытовые условия. Виновным себя признал во вредительской деятельности и уличается показаниями обвиняемых Лебедева и Барановского и свидетелей Семёнова, Петропавловского, Рябинникова, Базарова…».

В обвинительном заключении произошла небольшая, но важная и достаточно характерная трансформация: первоначальная национальность с «литовец» (указанная и самим Орловским при аресте и заверенная его подписью в анкете арестованного) была переписана на «поляк». На момент ареста у Орловский был женат — жена Вера Михайловна (39), в семье были две дочери Елена (13) и Валерия (9 лет).

Как видно, из обвинения Орловский не был первым в цепи арестов в ВСО БВО. Ещё 17 сентября на допросе Сергея Николаевича Лебедева было «установлено»:

«… Таким образом, в аппарате СКО, кроме названного в начале моего заявления руководства, вредительство проводили: Лукашевич, Иванов, Синицкий, Ровинский, Ромашковский, Шитов, Гольдман, Родионов, Гуров, Бирюков. А также Орловский и Богданов, являвшиеся саботажниками. Их саботаж заключался в том, чтобы обеспечить себе безответственность перед страной путём дачи уклончивых указаний и заключений по их инспекторской и руководящей работе. В итоге проведенного в системе СКО БВО вредительства на строительстве в Округе сорвано или задержано ряд организационных мероприятий. Почти ни одно сооружение полностью не закончено. Войска поставлены в исключительно тяжёлые условия, что, безусловно, отрицательно отражалось на боевой подготовке».

Нити якобы существующей а/с организации уходили на самый верх БВО: «На протяжении длительного периода времени с 1932 года Козловский, Пуциловский и Уборевич подбирали таких людей и обрабатывали их в направлении, нужном КРО. Я также тщательно подбирал, изучал и обрабатывал технический аппарат в нужном для меня направлении. Таким образом, в 1935 и 1936 гг. мною – Лебедевым, Козловским и Пуциловским технический аппарат был подобран из антисоветских элементов, который естественно, по своим убеждениям не боролся и не был заинтересован в интересах политики партии и Советской власти…»

Среди показаний, на оснований который обвинялся Орловский, были материалы допросов Николая Станиславовича Барановского (1901 г.р., уроженец д. Грибаны, Краснинского района Смоленской области [в другом документе указано, что он уроженец Польши], поляк, кулак, родственники раскулачены, в 1935 году исключён из рядов ВКП(б), на момент ареста инженер по организации труда ВСО БВО). Среди прочего он показал:

«Первым началом моей шпионской деятельности явилось – связь с латышской разведкой, хотя я и не был связан с латышской национальностью, стечение моих родственных обстоятельств меня сблизило с латышами. Так в 1930 году сестра моей жены – Ефросинья Левкович вышла замуж за латыша Штейнберг Горольд Ивановича. В 1930-33 годах Штейнберг служил в Смоленске в авиационной бригаде и жил продолжительное время у меня на квартире. В 1931 году Штейнберг завербовал меня для шпионской работы в пользу Латвии. Задачи передо мной он ставил следующие: заниматься вредительством по линии моей производственной работы – на электростанции г. Смоленска и сбор шпионских материалов, а с 1933 года по военному строительству в БВО. После того, как я поступил в военное строительство БВО в 1933 году, я был завербован польской разведкой. Я был близко знаком с полькой Драгуновой-Левкович Марией Михайловной, работавшей машинисткой библиотеки им. Ленина в гор. Смоленске… Я был завербован ею для шпионской деятельности в пользу Польши… Ещё в 1931 году я Штейнбергу давал сведения о силовых установках Смоленской электростанции. Кроме того, мною передано ему о новом проекте новостроящейся электростанции, её мощности и где она будет выстроена... Будучи помощником дизель-машиниста, я выводил из строя дизеля, в результате моей вредительско-диверсионной деятельности, дизеля электростанции совершенно выходили из строя по пяти и больше дней...».

Особо в своей «шпионской деятельности» Барановский развернулся, якобы работая на «родную» польскую разведку:

«В 1933-35 годах мною передавались сведения Драгуновой-Левкович шпионского характера следующие: 1) о военном строительстве (аэродромов, складов и красноармейских общежитиях), 2) о месторасположениях военных строек, 3) все секретные планы военного строительства, 4) о настроениях населения Советского Союза. Все эти сведения Драгунова-Левкович мне говорила, что они необходимы для Польши – нашей родины. Она знала хорошо, что я поляк, и выражала недовольство политикой партии и Советской власти… Я проводил вербовку и широко развернул шпионскую деятельность. Этому способствовали близкие взаимоотношения у меня с Козловским – бывшим нач. СКО БВО. Он знал, что я поляк и выражаю резкое недовольство к Советской власти и политике коммунистической партии, и он всегда ко мне относился всегда доверчиво и любезно. Я, пользуясь доверием Козловского, развернул большую вредительскую и шпионскую работу на военном строительстве… Козловский вёл со мной разговор, как я вспоминаю Польшу, болею душой за неё. Я ему высказывал мои настоящие националистические а/с настроения, ему это понравилось. Козловский сказал: «Мы ещё поживём в родной Польше»… Он знал, что я связан с поляками и веду АСД, этим самым работаю на поляков. Он также знал, что у меня есть прочные связи с к/р элементами в аппарате СКО БВО, некоторые из них проживали в Польше и сейчас имеют там своих родственников, и поэтому Козловский поощрял мою КРД».

На вопрос «С кем вы установили связь по КРД из работников ВСО БВО?», Барановский ответил: «По АСД и КРД я был тесно связан со следующими лицами, недовольными советской властью и ее мероприятиями: Орловский – эстонец, уроженец Эстонии, в СКО БВО работает начальником инспекторской группы, Брилевский – поляк, уроженец Польши, в СКО БВО работает начальником группы снабжения и заместителем начальника отделения снабжения СКО БВО; Ровинский Владимир Абрамович, уроженец Польши, в СКО БВО работает начальником проектно-технического отделения; Балабкин – в СКО БВО работает старшим экономистом в производственно-плановой группе СКО БВО. Все эти лица выражали недовольство к политике коммунистической партии и советской власти, они со мной вместе восхваляли Польшу».

Конкретно о деятельности Орловского Барановский якобы сказал: «Проводил вредительскую работу в ослаблении технического надзора участков военного строительства. Сведения для шпионских целей в пользу Польши, я от Орловского получал о техническом состоянии и сооружении участков военного строительства». По постановлению наркома внутренних дел СССР и прокурора СССР от 27 января 1938 года Барановский был расстрелян.

На допросе Орловский сообщил о себе следующие сведения: «…В июле 1914 года был взят в царскую армию, где служил прапорщиком полевой артиллерии. В 1915 году на Галицийском фронте был взят в плен австрийцами и находился в плену с 1915 года по 1918 г по декабрь месяц и возвратился в СССР по случаю обмена военнопленных. В плену находился в Австрии и Венгрии… В системе СКО БВО я работаю с 1924 года… В 1925 году был строителем военных городков в городе Полоцке. В 1926 году был инженером строителем военных городков в гор. Бобруйске, где работал по 1928 год. В 1928 году был переведен на строительство военных городков в гор. Гомель, где работал помощником начальника по технической части, проработал по 1931 год. В 1931 году работал в Центральном аппарате СКО БВО, в должности инспектора проработал до 1932 года. В 1932 году был переведён в Квартирно-эксплуатационный отдел… В 1935 году был переведен в центральный аппарата СКО БВО…»

19 марта 1938 года зам. нач. тюрьмы НКВД города Смоленска Гудков и начальник УРЧ Волкорезов направил Кривоше акт, в котором сообщал: «…числящийся содержанием за Вами следственно-заключенный арестованный по постановлению от 28/Х-37 г. Орловский Михаил Эверистович, обв. по ст. 58-7, 18-го марта с/г. умер в больнице тюрьмы от воспаления лёгких, о чем прилагается копия акта». Акт о смерти подписал дежурный врач больницы Смоленской тюрьмы Данович И. М. На основании этого акта уголовное дело № 14282 было прекращено. Реальная причина смерти Орловского вряд ли станет нам известна. Практика списывать на естественные болезни жертв нечеловеческих пыток тогда была повсеместная. Но подобные факты всплывают только, когда сами чекисты или врачи оказывались перед следователем и начинали топить один одного, спасая свою жизнь.

 

Однако мучения Михаила Орловского и на этом не закончились!

Так как обвинительное заключение уже было отправлено в несудебные органы, оно продолжило свой путь и после смерти обвиняемого. В особом порядке Комиссией НКВД и Прокурора СССР протокол № 1078 Орловский 9 апреля 1938 года… был приговорен к ВМН! 

Кроме того, хотя в приговоре ничего не сказано о конфискации, его имущество (мягкий диван, рояль, радиоприемник, кровать,  комод, столы, ковёр и даже отрезы сукна!) было конфисковано на основании служебной записки нач. 1 спец. Отдела УНКВД по Смоленской области! Жена с двумя детьми осталась ни с чем. Только через 20 лет после долгой переписки с органами ей удалось получить не только справку о реабилитации мужа, но и какую-то компенсацию за разграбленное имущество. 

16 сентября 1939 года из дела Орловского № 14282 было выделено отдельное дело уже против самих чекистов-садистов-фальсификаторов на основании того, что «проводивший следствие по данному делу Верещагин нарушал революционную законность, при допросе свидетеля Назарова Митрафана Азарьевича вымогал от него показания в сторону большего обвинения Орловского». Среди показаний Назарова против Орловского были подобные «антисоветские» высказывания: «в настоящее время при советской власти продукты весьма дороги и для того, чтобы прожить, получаемой зарплаты недостаточно» и что «задания, спускаемые для участка по строительству, весьма велики и выполнены они быть не могут».

Через 20 лет, в 1958 году, когда проходила реабилитация, и чекисты проверяли все дела, вызывали и допрашивали оставшихся в живых свидетелей, Назаров был допрошен повторно. И в уже изменившейся политической обстановке он заявил: «Орловский был хорошо технически грамотный инженер, имеющий большой производственный опыт. Хорошо относился к рабочим и служащим и к выполнению служебных обязанностей». На вопрос о преступной деятельности Орловского свидетель ответил: «Мне лично данных о преступной деятельности Орловского М. Э. не было известно». Так же, незнанием Назаров ответил о фактах антисоветской агитации и вредительской деятельности.

К сожалению, не всем повезло как Назарову, и например, показания Сергея Николаевича Лебедева (1899 г.р., уроженец г. Владимира, русский, беспартийный, с высшим образованием, инженер-строитель, до ареста работал главным инженером СКО БВО). Он был арестован 12 июня 1937 года 5 отделом УГБ УНКВД Западной области. Сначала Лебедев отрицал все обвинения в свой и в адрес руководства БВО, а на последнем допросе показал: «Да, я являюсь участником а/с военно-фашистского заговора, по заданию которого я проводил широкую вредительскую диверсионную работу на военном строительстве». Тогда же он показал, что в а/с заговор был втянут Козловским и Уборевичем в 1932 году. Среди членов якобы существовавшей организации он навал в числе прочих и Орловского. В судебном заседании выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда СССР 22 ноября 1937 года Лебедев свои показания на предварительном следствии подтвердил, признал себя виновным и в последнем слове заявил, что полностью раскаялся и просил о снисхождении. Но снисхождения и пощады не было. По приговору суда Лебедев в тот же день был расстрелян, а имущество конфисковано.

В 1956 году по архивно-следственному делу Лебедева Особый отдел КГБ при СМ СССР по БВО проводил проверку и по определению ВК ВС СССР № 4н-01491/57 от 8 августа 197 года уголовное дело по обвинению С. Н. Лебедева прекращено за отсутствием состава преступления.

Точно также изучалось и архивно-следственно дело № 267858 на Иосифа Викентьевича Козловского (1895 г.р., уроженец г. Вильно, поляк, из рабочих, член ВКП(б) с 1918 года, до ареста работал начальником ВСО БВО, бригадный комиссар [генерал-майор]). Он был арестован 1 июня 1937 года тем же отделом на основании показаний И. П. Уборевича, который назвал Козловского в числе лиц, вовлечённых в а/с военный заговор. Кроме этого, показания против него были получены при допросах Б. С. Пшибышевского, И. Ф. Погоняйло и С. Н. Лебедева. На следствии он признался во вредительской деятельности и членстве в «ПОВ». Та же выездная сессия в течение 20 минут приговорила Козловского к расстрелу, и приговор был приведен в исполнение.

Дело в отношении Козловского, как и дела Пшибышевского, Погоняйло, Барановского были также прекращены за отсутствием состава преступления. Проверка сохранившихся в делах актов инспекций показала, что Орловским фиксировались обнаруженные нарушения и назывались виновные в них.

Так же был расстрелян помощник главного инженере по электроработам ВСО БВО Иосиф Хаимович Гольдман (1902 г.р., уроженец г. Мозыря, еврей, член ВКП(б) с 1926 года). Для приговора человека к смерти также понадобилось 20 минут.

6 июня был арестован начальник УВСР-75 БВО Александр Андреевич Пуциловский (1898 г.р., уроженец г. Белостока, поляк, член ВКП(б) с 1918 г.). На заседании 29 октября выездной сессии ВК ВС СССР он признал себя виновным и через 15 минут получил приговор к лишению воинского звания интенданта 1 ранга, конфискации имущества и ВМН. 30 октября 1937 года Пуциловский был расстрелян.

В итоге десяток опытных офицеров и даже генералов только в БВО были расстреляны по вымышленным приговорам. Как подсчитать, сколько жизней потом пришлось заплатить за эту каждую смерть красной армии и мирным гражданам? Уже в ходе военной операции по воссоединению Западной Беларуси и Украины в 1939 году, а ещё ярче во время неудачной попытки оккупации Финляндии стала всем очевидна почти беспомощность Красной армии при всей её многочисленности. И это сделало возможным нападение на СССР Гитлера. За это преступление перед родиной должен был бы ответить сам организатор и идейный вдохновитель террора, человек, настолько ослабивший обороноспособность СССР — Сталин, что привело не только к катастрофе 1941 и 1942 годов, но и вообще к самой войне. Но, как всегда, за это ответили другие.

Бывших сотрудников УГБ НКВД БВО Цветкова, Веращагина и Кривушу, принимавших участие в фабрикации дел сотрудников СКО БВО, за незаконные методы ведения следствия и фальсификацию следственных материалов Военный Трибунал войск НКВД СССР БВО 28-29 декабря 1939 года осудил по ст. 193-17 п. «б» УК РСФСР к ВМН. 15 мая 1940 года ВК ВС СССР определением № 0075Р приговор ВТ оставила в силе. Он приведён в исполнение 25 июня 1940 года.

 Автор: Дмитрий Дрозд, Белорусский документационный центр 

Статьи по теме

  • 09.11.2015

    Ирина Халип: Власти рано или поздно самой понадобятся хорошие адвокаты

    В рамках общественной дискуссии по обсуждению Закона Республики Беларусь «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Беларусь «Об... Читать далее

  • 09.12.2015

    Юрий Рубцов: Решение мне далось очень тяжело...

    Среди вышедших на свободу перед выборами политических заключённых сложно выделить кого-то одного: все они ярчайшие личности, даже под гнётом... Читать далее

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры