Осуждение Сталина и сталинизма ХХII съездом КПСС

Автор: Дмитрий Дрозд

 Предложу приведенные ниже фрагменты выступлений на ХХII съезде КПСС как часть аргументов против звучащего тезиса, что нам, чтоб осудить сталинизм, нужен некий новый суд или Трибунал. На самом деле, сталинизм был достаточно осуждён высшими органами государственной власти СССР, какими являлись съезды  КПСС (его решения были обязательны для каждого члена партии) и Верховный совет (высший орган государственной власти в СССР, чьи полномочия были выше приговора любого суда, поэтому в компетенции ВС было прописано право амнистии и помилования). При этом лично Сталин подвергся такой крайней форме посмертного осуждения, как вынос саркофага с его телом из Мавзолея. Именно после решения этого съезда начались повсеместные сносы памятников на основании многих документов и свидетельских показаний названного преступником Сталина, переименования городов, улиц, заводов, колхозов... носивших его имя. Тысячи соучастников сталинских преступлений были исключены из партии, уволены с занимаемых должностей, а то и преданы суду за конкретные преступления. Полной реализации борьбы с последствиями культа личности и сталинизмом, а также реабилитации и восстановление Памяти о невинных жертвах помешало смещение с должности Н. С. Хрущёва. 

 ХХII съезд КПСС проходил с 17 по 31 октября 1961 года. Именно на нём Хрущёв объявил, что к 1980 году в СССР будет построен коммунизм и произнёс известный лозунг: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!».

Уже на втором заседании, состоявшемся вечером в первый день съезда в продолжение своего доклада выступал Н. С. Хрущёв Сталину и сталинизму посвятил отдельную часть под названием «Преодоление последствий культа личности. Развитие ленинских норм партийной жизни и принципов руководства. Повышение боеспособности партии» [все выступления цитируются по трёхтомному изданию ХХII съезд КПСС. Стенографический отчёт. Государственное издательство политической литературы. Москва. 1962]. Эту часть Хрущёв начал со слов «осуждение», ссылаясь на решения ХХ съезда:

«Товарищи! Восстановление и дальнейшее развитие ленинских норм партийной жизни и принципов руководства — важнейшая сторона деятельности нашей партии за отчетный период. XX съезд, осудив чуждый духу марксизма-ленинизма культ личности, открыл широкий простор творческим силам партии и народа… Накануне XX съезда вопрос стоял так: или партия открыто, по-ленински осудит допущенные в период культа личности И. В. Сталина ошибки и извращения, отвергнет те методы партийного и государственного руководства, которые стали тормозом для движения вперед, или в партии возьмут верх силы, цеплявшиеся за старое, сопротивлявшиеся всему новому, творческому. Именно так остро был поставлен вопрос.» Была ли необходимость столь резко и так откровенно критиковать крупные ошибки и тяжелые последствия, связанные с культом личности? Да, такая необходимость была. После разоблачения матерого врага и авантюриста Берия, в результате тщательного анализа и глубокого изучения ряда документов перед Центральным Комитетом во всей полноте раскрылись факты грубейших нарушений социалистической законности, злоупотребления властью, факты произвола и репрессий против многих честных людей, в том числе против видных деятелей партии и Советского государства. Центральный Комитет, глубоко осознавая ответственность перед партией и народом, не мог стать на путь сокрытия или замазывания ошибок и извращений, имевших место в прошлом. Следуя ленинским заветам, Центральный Комитет решил сказать правду о злоупотреблениях властью в период культа личности. Это было внутренней моральной потребностью и обязанностью партии, ее руководства. Это было правильное решение. Оно имело огромное значение для судеб партии, для строительства коммунизма. (Продолжительные аплодисменты).

…Что было бы с партией и страной, если бы не был осужден культ личности, не преодолены его вредные последствия и не восстановлены ленинские принципы партийной и государственной деятельности… Марксизм-ленинизм всегда сурово осуждал любое проявление культа личности, считал его чуждым духу пролетарского революционного движения, чуждым духу коммунизма". (Т. 1, стр. 102-103).

Далее Хрущёв обратился к авторитету Ленина и его известному письму об опасности сосредоточения власти в руках Сталина. Назвал Хрущёв и своих товарищей лично виновных в массовых репрессиях:

«…Против ленинского курса партии выступила фракционная антипартийная группа, в которую входили Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов, Булганин, Первухин, Сабуров и примкнувший к ним Шепилов. На первых порах резкое сопротивление линии партии на осуждение культа личности, на развязывание внутрипартийной демократии, на осуждение и исправление всех злоупотреблений властью, на выявление конкретных виновников репрессий оказывали Молотов, Каганович, Маленков и Ворошилов. Такая их позиция была не случайна: они несут персональную ответственность за многие массовые репрессии в отношении партийных, советских, хозяйственных, военных и комсомольских кадров и за другие явления подобного рода, имевшие место в период культа личности. Вначале эта группа составляла незначительное меньшинство в Президиуме ЦК... Но когда партия развернула борьбу за… восстановление революционной законности, фракционная группа активизировала свою антипартийную подрывную деятельность и стала вербовать сторонников внутри Президиума ЦК. Она расширилась за счет Булганина, Первухина и Сабурова, к ним примкнул и Шепилов. Почувствовав, что им удалось сколотить в Президиуме ЦК арифметическое большинство, участники антипартийной группы пошли в открытую атаку, стремясь изменить политику в партии и стране, политику, намеченную XX съездом партии. (Т. 1, стр. 105 – 106 ).

Хрущёв сообщил о тайных приготовлениях реваншистов к захвату власти, которые были разгромлены на июньском Пленуме ЦК КПСС в 1957 году.

К теме культа личности выступавшие делегаты съезда возвращались неоднократно, переходя на конкретные личности. Например, на пятом заседании первый секретарь ЦК КП Украины Н. В. Подгорный указал:

«В Отчетном докладе абсолютно правильно указывается, что Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов оказывали сопротивление линии партии на осуждение культа личности, развязывание внутрипартийной демократии, на осуждение и исправление всех злоупотреблений властью, на выявление конкретных виновников репрессий, ибо они несут персональную ответственность за многие массовые репрессии в отношении партийных, советских, хозяйственных, военных и комсомольских кадров. В этой связи нельзя не рассказать о провокационной деятельности на Украине Кагановича. Став в 1947 году секретарем ЦК КП Украины, он окружил себя сворой беспринципных людей и подхалимов, избивал преданные партии кадры, травил и терроризировал руководящих работников республики. Как настоящий садист, Каганович находил удовлетворение в издевательствах над активистами, над интеллигенцией, унижал их человеческое достоинство, грозил арестами и тюрьмой. Не случайно до сих пор многие партийные, советские и творческие работники называют период пребывания Кагановича «черными днями» для Советской Украины. Каганович раздувал культ личности Сталина, подхалимничал перед ним, использовал его слабые стороны в своих карьеристских целях, создавал одновременно культ своей личности, изображая из себя «вождя» украинского народа... Уже после июньского Пленума ЦК стали известны новые факты, изобличающие Кагановича в грубейших нарушениях революционной законности, злоупотреблениях властью, в произволе и необоснованных репрессиях по отношению к честным, преданным партии и Советской власти работникам. Как говорилось на Пленуме ЦК, будучи министром путей сообщения, Каганович издевался над своими подчиненными, без всяких оснований арестовывал их, истязал и т. д. Я, товарищи, считаю, что Каганович нанес партии и народу очень много вреда. Это перерожденец, у которого давно уже нет ничего коммунистического. Мы считаем, что его действия несовместимы со званием члена великой партии коммунистов. (Бурные аплодисменты)» (Т. 1, стр. 279-281).

Не обошлось в этой речи и без восхваления заслуг Хрущёва в борьбе с культом личности:

«Товарищ Н. С. Хрущев пользовался огромным авторитетом среди коммунистов и всех трудящихся Украины и, опираясь на них, всеми мерами срывал провокации со стороны Кагановича. И если сегодня среди нас, делегатов XXII съезда партии, находится замечательный поэт-коммунист, лауреат Ленинской премии Максим Фаддеевич Рыльский, и если продолжают активно бороться за дело партии многие другие деятели украинской литературы, то этим они обязаны прежде всего мужеству и несгибаемой воле нашего Никиты Сергеевича Хрущева. (Бурные аплодисменты). В условиях господства культа личности Сталина это была поистине героическая борьба, тем более, что в конечном итоге Каганович преследовал цель скомпрометировать и расправиться с руководящими кадрами Компартии Украины и в первую очередь он нацеливался на компрометацию товарища Н. С. Хрущева. Это для нас сейчас совершенно ясно» (Т. 1, стр. стр. 281-281).

С осуждения культа личности начал своё выступление секретарь Ленинградского областного комитета партии И. В. Спиридонов:

«…Теперь, когда мы оглядываемся на пройденный партией и советским народом путь от XX к XXII съезду, когда уже и история дает оценку событиям этого времени, особенно очевидна правильность осуждения культа личности Сталина и связанных с ним ошибок и извращений. По-ленински мудро поступил Центральный Комитет, когда он по инициативе Никиты Сергеевича Хрущева вынес вопрос о культе личности на обсуждение XX съезда КПСС, а затем и всей партии. Критика культа личности, устранение извращений в области партийной и государственной работы, восстановление ленинских норм партийной жизни, принципов коллективного руководства внесли в жизнь нашей партии и всего народа, в международное коммунистическое движение новый животворный дух… Каждый член партии как бы прозрел, увидел сковывавшие его путы культа личности, решительно стряхнул их с себя, почувствовал новый прилив сил для борьбы за дело ленинской партии. С глаз людей как бы спала пелена, и они стали свободнее ориентироваться в окружающей обстановке... ориентироваться в окружающей обстановке. Не видели этого, а точнее, не хотели видеть лишь участники антипартийной группы. И в Отчете ЦК КПСС правильно отмечается, что это было не случайно, ибо Маленков, Молотов, Каганович и Ворошилов несут персональную ответственность за многие массовые репрессии по отношению к лучшим кадрам нашей партии и государства. К так называемому «ленинградскому делу», от начала до конца надуманному и клеветническому, кроме авантюриста Берия, приложил руку Маленков. На совести Маленкова лежат гибель ни в чем не повинных людей и многочисленные репрессии. На его совести унижение достоинства и компрометация ленинградской партийной организации. Разве такой человек, как Маленков, мог с открытой душой принять осуждение культа личности? Конечно, нет. Он сам не только участник, но и организатор извращений и беззаконий того периода. Аналогичный груз давил и на Молотова, Кагановича, Ворошилова и объединил их стремления к захвату руководства партией и страной для борьбы за сохранение порядков, существовавших в период культа личности. Склонив на свою сторону Булганина, Первухина, Сабурова, а затем Шепилова, антипартийная группа открыто выступила против ленинского курса партии...» (Т. 1, стр. 283-284).

Озвучил Спиридонов и потери своей организации:

«Ленинградская партийная организация понесла особенно большой урон от извращений периода культа личности, от произвола и беззаконий. Тысячи честных и преданных партии людей подверглись жестоким репрессиям в период 1935—1937 годов. А спустя четыре года после окончания войны, во время которой погибли многие руководящие работники и когда еще только стали формироваться новые кадры партийных, советских и хозяйственных руководителей, вновь были обрушены многочисленные репрессии на безвинных людей». (Т. 1, стр. 284 – 285).

Не отставал от своих коллег и первый секретарь ЦК Компартии Беларуси К. Т. Мазуров, начав с осуждения культа личности и реваншистов из «фракционной антипартийной группы»:

«На июньском Пленуме ЦК в 1957 году приводились материалы, свидетельствующие о том, что Молотов, Каганович и Маленков лично повинны в массовом избиении кадров партии, грубейших нарушениях советской законности. Они тогда каялись на Пленуме, фарисейски признавали свою косвенную вину в преступлениях, совершенных Ежовым, Берия и их подручными. Тогда еще не все было известно членам ЦК. Уже после разгрома антипартийной группы коммунисты помогли Центральному Комитету разоблачить до конца организаторов антипартийной группы, в частности Маленкова.

Особенно тяжелы и трагичны плоды деятельности этого человека в белорусской партийной организации. Как известно, в 1935—1936 гг. в партии проходила проверка и обмен партийных документов. Маленков, работая в то время в аппарате ЦК, использовал эту кампанию для избиения честных коммунистов и вместе с Ежовым создал версию о существовании в Белоруссии разветвленного антисоветского подполья, которое возглавляли будто бы партийные и советские руководители республики. На основании этой версии в Компартии Белоруссии при обмене партийных документов была исключена из партии половина всего состава партийной организации. Когда председатель Совнаркома республики тов. Голодед на пленуме ЦК Компартии Белоруссии поставил под сомнение итоги проверки и обмена партийных документов, Маленков выехал в Белоруссию и учинил разгром руководящих кадров республики. В результате его деятельности во время его пребывания в Белоруссии почти весь руководящий состав республики, в том числе секретари ЦК, председатель Совнаркома, наркомы, многие руководители местных партийных и советских органов и представители творческой интеллигенции были исключены из партии и многие из них арестованы. Все эти ни в чем не повинные люди сейчас реабилитированы, причем многие посмертно причем многие посмертно. Теперь еще более понятным становится поведение Маленкова и других фракционеров, всячески стремившихся замести следы своих преступлений перед народом. Коммунисты Белоруссии считают невозможным дальнейшее пребывание Маленкова в партии. (Аплодисменты)»… Решительный разгром антипартийной группы и преодоление последствий культа личности Сталина было большим благом для партии". (Т. 1, стр. 290-292).

Обвинения в адрес реваншистов звучали в каждом выступлении даже от тех, кто вполне мог об этом и не говорить. Например, 20 октября на седьмом заседании министр культуры СССР Е. А. Фурцева сказала:

«Борьба антипартийной группы против нового курса началась задолго до июньского Пленума ЦК. Это был длительный процесс. Фракционеры выступали против восстановления ленинских норм, потому что в свое время сами участвовали в их попрании. Они были против реабилитации невинно пострадавших людей, потому что сами повинны в массовых репрессиях и грубых нарушениях законности, которые так трагически дорого обошлись нашему народу». (Т. стр. 394 - 395).

Далее Фурцева рассказала о том, как проходила реабилитация участников так называемого «военно-фашистского заговора":

«Незадолго до июньского Пленума Центрального Комитета состоялось заседание Президиума ЦК, на котором были многие члены и кандидаты в члены нынешнего состава Президиума. Я думаю, что все они могут освежить в своей памяти обстановку, которая была на этом заседании . Обсуждался вопрос о полной, в том числе партийной, реабилитации бывших крупных руководителей нашей армии — Тухачевского, Якира, Уборевича, Егорова, Эйдемана, Корка и других. Невиновность их была столь очевидна, что даже Молотов, Маленков, Каганович и другие высказались за их реабилитацию, хотя в свое время приложили руку к их трагической гибели. И тогда при обсуждении Никита Сергеевич очень спокойно, но прямо спросил их: когда же вы были правы? Тогда, когда вы голосовали за их судьбу и она была решена так трагически, или сейчас, когда вы их полностью реабилитируете? Скажите, когда вы были правы? Этот прямой и честный вопрос привел их в ярость и замешательство. Маленков даже заявил по адресу Никиты Сергеевича — что вы нас запугиваете Пленумом? Пленум для нас дом родной, мы пойдем и все расскажем Пленуму. Но ведь это было не так. Они боялись Пленума, так как знали, что будут на нем разоблачены, и делали все, чтобы сорвать его созыв. Их злодеяния дорого обошлись народу, поэтому, говоря о тяжелых последствиях культа личности Сталина, нельзя обойти молчанием тех, которые писали свои зловещие резолюции и тем самым решали судьбу честных, преданнейших коммунистов. Я имею в виду Кагановича, на совести которого сотни репрессированных и расстрелянных руководящих работников железнодорожного транспорта, начиная от начальников дорог и кончая начальниками политотделов. (Голос с места: Позор!) Да, товарищи, все эти резолюции и документы целы, и это больше всего волновало и беспокоило заговорщиков. По их поведению на этом заседании стало ясно, что они боялись того, что правда всплывет наружу, что о допущенных ими грубых нарушениях советской законности станет известно всей партии и народу. И вот тогда эти раскольники пошли на сговор, чтобы повернуть партию с нового курса, который восстанавливал ленинские нормы партийной жизни, на старые позиции времен культа личности. Это их и объединило… (Т. 1, стр. 396-397).

Прямые обвинения в участие в репрессиях на съезде часто бросались прямо в лицо виновным. Так на одиннадцатом заседании председатель Совета Министров РСФСР Д. С. Полянский заявил:

«…На съезде уже говорилось о том, что фракционеры особенно ожесточенно сопротивлялись мероприятиям, направленным на преодоление культа личности, на восстановление ленинских норм внутрипартийной жизни, на ликвидацию нарушений революционной законности и расширение связей партии с массами. Они боялись разоблачения. Это объединяло их, связывало круговой порукой. Они пускали в ход клевету, прибегали к интригам, стремились ошельмовать и запугивать всех, кто был не согласен с ними. Это была острая борьба старого, отжившего с новым, прогрессивным. Центральный Комитет боролся за ленинскую линию и с честью отстоял ее. (Продолжительные аплодисменты). Особо следует сказать о Молотове… Молотов был против решений Центрального Комитета партии и по многим другим вопросам, упорно защищал неправильные позиции в области внешней политики. Он противодействовал усилиям Центрального Комитета, направленным на ликвидацию внешнеполитических тупиков, образовавшихся к тому времени в результате субъективистского подхода Сталина ко многим международным делам. Будучи неспособным правильно осмысливать новые явления жизни, он оказался целиком во власти догматизма. Считая себя теоретиком, он чем дальше, тем все больше путал и путает элементарные ленинские положения, противоречит даже самому себе. Уж если говорить о людях, неспособных применять ленинское учение к жизни, так это в первую очередь касается Молотова. Он давно отошел от творческого ленинизма, стал безнадежным консерватором». (Т. 2. С. 42 – 43) .

Досталось и Ворошилову:

«Следует сказать и о поведении тов. Ворошилова, как участника антипартийной группы. Всем известны его прежние заслуги перед Родиной. Поэтому Центральный Комитет партии очень снисходительно отнесся к нему. А ведь вы, тов. Ворошилов, играли активную роль в этой группе, хотя и говорите, что вас «черт попутал». Мы думаем, что черт тут ни при чем. Вы хотели замести следы своего участия в репрессиях против ни в чем не повинных людей, особенно против кадров военных руководителей, известных всей стране. Будучи членом антипартийной группы, являясь ее активным участником, тов. Ворошилов вел себя дерзко, грубо, вызывающе. В критические минуты он даже отказался встретиться с членами Центрального Комитета партии, требовавшими созыва Пленума Центрального Комитета. Он забыл о том, что его избирали в Президиум Центрального Комитета и, следовательно, могли лишить этого высокого доверия. А как он вел себя на Пленуме ЦК? Напомню только один момент. Когда Кагановичу было предъявлено обвинение в массовых репрессиях на Кубани, проводившихся по его указанию и при его личном участии, Ворошилов выступил в защиту Кагановича; вскочил с места и, размахивая кулаками, кричал: «Вы еще молоды, и мы вам мозги вправим». Мы тогда ответили на его реплику: «Успокойтесь, ЦК разберется, кому следует мозги вправлять!». (Аплодисменты). Так что вы, товарищ Ворошилов, не прикидывайтесь Иваном, не помнящим родства. За антипартийные дела вы должны нести полную ответственность, как и вся антипартийная группа. (Аплодисменты). (Т. 2. С. 43 -44).

На тринадцатом заседании секретарь ЦК КПСС Н. А. Мухитдинов затронул тему репрессий в среднеазиатских республиках:

«…Как известно, проведению в жизнь решений XX съезда ожесточенное сопротивление оказывала антипартийная группа Молотова, Кагановича, Маленкова, Ворошилова, Булганина, Первухина, Сабурова и Шепилова. Они выступали как ярые приверженцы антиленинских методов, хотели скрыть свою личную вину за расправу над честными людьми в период культа личности. Грубые нарушения норм партийной демократии и революционной законности вредно сказались на деятельности не только центральных органов, но и на жизни национальных республик. В некоторых республиках обанкротившиеся люди типа Багирова, пользуясь покровительством Маленкова, Кагановича и Молотова, а порой и по их прямому указанию творили произвол и беззаконие. Присутствующие здесь на съезде представители среднеазиатских, закавказских и других республик хорошо помнят, сколько преданных руководящих работников, представителей интеллигенции было в этих республиках тогда загублено. Разве можно забыть, что именно XX съезд спас жизнь и вернул честь тысячам незаконно репрессированных граждан Советского Союза! (Аплодисменты)». (Т. 2, стр. 148–149).

На четырнадцатом заседании обвинения Маленкову выдвинул председатель Комитета Партийного Контроля при ЦК КПСС Н. М. Шверник:

«После XX съезда проведена огромная работа по восстановлению и развитию ленинских норм партийной жизни, по ликвидации последствий культа личности и укреплению социалистической законности. За это время Комитетом Партийного Контроля и местными партийными органами были пересмотрены неправильные решения об исключении из партии большого числа коммунистов, в том числе видных деятелей партии и государства, в прошлом привлеченных к судебной ответственности по необоснованным политическим обвинениям. Тщательное изучение материалов и обстоятельств нарушений партийных принципов и советской законности вновь подтвердило правильность выводов, сделанных XX съездом о том, что культ личности Сталина и связанные с ним нарушения коллективного руководства, внутрипартийной демократии и социалистической законности нанесли нам большой урон…

В ходе работы, которую проводил Комитет Партийного Контроля по реабилитации необоснованно осужденных коммунистов, мы постоянно сталкивались с тяжелыми последствиями того произвола и беззаконий, которые чинили лично Маленков, Каганович, Молотов. Выяснилось, что в период раздувания культа личности они были инициаторами создания обстановки подозрительности и недоверия. Занимая руководящие посты, Маленков, Каганович, Молотов грубейшим образом нарушали ленинские нормы партийной жизни и революционную законность. Теперь совершенно ясно, почему участники антипартийной группы с таким упорством препятствовали решительному курсу партии на исправление ошибок, порожденных культом личности. Они стремились скрыть свою вину и уйти от ответственности. Вот об этих фактах и хотелось доложить съезду партии.

Как теперь установлено, Маленков, стремясь занять руководящее положение в партии и государстве, вошел в тесный сговор с Ежовым, а в дальнейшем с Берия и под видом проявления «бдительности» организовал массовую фальсификацию дел на партийных и советских работников по обвинению их как врагов народа. При этом он использовал самые подлые приемы: интриги, провокации, ложь.

При выезде в 1937 г. в Белоруссию Маленков создал вместе с Ежовым версию о существовании в республике крупного антисоветского подполья, якобы возглавляемого партийно-советским руководством. Осуществляя эту чудовищную провокацию, Маленков организовал расправу над партийными, советскими, профсоюзными, комсомольскими кадрами Белоруссии. Тов. Мазуров в своем выступлении сообщил делегатам об этих трагических фактах. Проверкой, проведенной Комитетом Партийного Контроля, полностью подтверждается антипартийная, преступная деятельность Маленкова по ошельмованию и истреблению партийных и советских кадров Белоруссии. Этот удар по кадрам республики тяжело сказался на всей общественно-политической и хозяйственной жизни Белоруссии, игравшей особую роль в обороне Советского государства на западных границах.

В том же году, такими же провокационными методами Маленков осуществил разгром преданных партии кадров в Армении. По пути следования в Ереван Маленков заехал в Тбилиси к Берия и договорился с ним о порядке так называемого «расследования», которое должно было подтвердить версию о наличии и в Армении широко разветвленной антисоветской организации. В результате этой провокации по личному указанию Маленкова были проведены незаконные аресты почти всего руководства ЦК и Совнаркома Армении. Маленков лично допрашивал арестованных, применяя при этом недозволенные методы.

Такими же зловещими были выезды Маленкова и в ряд областей Российской Федерации. Каждый выезд его сопровождался арестом секретарей обкомов партии и большого числа других руководящих работников. Совершенно правильно выступал здесь тов. Спиридонов — секретарь Ленинградского обкома партии. Маленков несет очень серьезную ответственность за грубейшие нарушения Устава партии и революционной законности, допущенные в отношении Ленинградской партийной организации в 1949—1952 годах".  (Т. 2, стр. 213 - 214).

Такие же обвинения были озвучены и в адрес Кагановича:

«Не меньшие преступления перед партией и советским народом совершены и другим участником антипартийной группы — Кагановичем. Каганович еще в октябре 1934 года, находясь в Челябинске, чтобы показать себя «сверхбдительным», занимался разоблачением якобы враждебной деятельности местных работников. Он вносил провокационное предложение установить в обход закона внесудебное разбирательство в отношении лиц, привлекаемых к ответственности по политическим обвинениям. Выезжая в Ивановскую, Ярославскую и другие области, Каганович и там допускал грубейшие извращения партийных норм и советских законов. Путем шантажа и провокаций он добивался ареста многих партийных и советских работников. Каганович обманывал ЦК партии, сообщая заведомо ложные сведения о наличии на местах антисоветских организаций.

С приходом Кагановича на работу наркома путей сообщения на железнодорожном транспорте начались массовые аресты работников. Он лично возводил необоснованные политические обвинения на невинных людей и добивался их ареста. Каганович внушал партийно-хозяйственному активу, что на всех участках орудуют замаскированные враги народа, и требовал расширения и углубления работы по их разоблачению. В своем выступлении на собрании железнодорожного актива 10 марта 1937 года Каганович говорил: «Я не могу назвать ни одной дороги, ни одной сети, где не было бы вредительства троцкистско-японского... И мало того, нет ни одной отрасли железнодорожного транспорта, где не оказалось бы таких вредителей...». При Кагановиче аресты работников железнодорожного транспорта проводились по спискам. Без всякого основания были арестованы его заместители, почти все начальники дорог, начальники политотделов и другие руководящие работники транспорта. В настоящее время они реабилитированы, многие из них посмертно.

В распоряжении КПК имеется 32 личных письма Кагановича в НКВД с требованием ареста 83 руководящих работников транспорта. Представление о той преступной легкости, с которой Каганович возводил на людей голословные обвинения, дает, в частности, его письмо в НКВД от 10 августа 1937 года. В этом письме он требовал арестовать десять ответственных работников НКПС. Без малейших оснований, только по той причине, что ему, Кагановичу, их поведение показалось подозрительным, они были зачислены в шпионы и вредители. Судьба их была такой же трагической, как и многих других.

Такие действия Кагановича были не единичным явлением. Это была его система, по которой он действовал и на железнодорожном транспорте, и в бытность наркомом тяжелой промышленности, и при выездах в областные партийные организации. (Т. 2, стр. 214 - 215).

Следующим был обвинен Молотов:

«Особо большая вина за нарушение социалистической законности лежит на Молотове, который, являясь в течение долгого времени Председателем Совнаркома, сам грубейшим образом попирал советские законы.

Так, в 1937 году, когда внутренняя обстановка в стране характеризовалась большими успехами хозяйственного и культурного строительства и укреплением морально-политического единства советского общества, Молотов «теоретически» обосновывал необходимость усиления борьбы с так называемыми «врагами народа» и лично участвовал в осуществлении массовых репрессий. На февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года Молотов говорил: «Особая опасность теперешних диверсионно-вредительских организаций заключается в том, что эти вредители, диверсанты и шпионы прикидываются коммунистами, горячими сторонниками Советской власти». Зло высмеивая тех, кто пытался предостеречь Сталина и Молотова от искусственного создания всевозможных заговоров, вредительских и шпионских центров, Молотов призывал партию громить «врагов народа», якобы прикрывающихся партийными билетами.

Документы показывают, что именно при Молотове был заведен такой противозаконный метод, как осуждение людей по спискам. Молотов хорошо знал, что это является нарушением закона. Однако, превышая свои права, он единолично распоряжался судьбами людей, подвергнутых аресту. Среди тех, кто был репрессирован с санкции Молотова, много старых коммунистов, видных руководящих работников, известных деятелей науки и культуры. Теперь они полностью реабилитированы.

Вот один из примеров бесчеловечного отношения Молотова к судьбам людей. В 1937 году к Молотову, как к Председателю Совнаркома, обратился один из профессоров, работавший в Наркоминделе. Он писал Молотову о том, что его отец арестован, очевидно, по недоразумению, и просил вмешаться в судьбу отца. Вместо того, чтобы разобраться в этой человеческой просьбе, Молотов написал резолюцию: «Ежову. Разве этот профессор все еще в Наркоминделе, а не в НКВД?» После этого автор письма был незаконно арестован.

Вот еще один пример крайнего цинизма Молотова. При поездке его в город Прокопьевск в 1934 году машина, в которой он находился, съехала правыми колесами в придорожный кювет. Никто из пассажиров не получил никаких повреждений. Этот эпизод впоследствии послужил основанием версии о «покушении» на жизнь Молотова, и группа ни в чем не повинных людей была за это осуждена. Кому, как не Молотову, было известно, что на самом деле никакого покушения не было, но он не сказал ни слова в защиту невинных людей. Таково лицо Молотова". (Т. 2, стр. 215 - 216).

Шверник назвал преступления упомянутой им троицы документально доказанными:

«На основании многочисленных документов со всей неопровержимостью установлено, что Маленков, Каганович, Молотов совершили тягчайшие проступки и своей антипартийной и преступной деятельностью причинили большой вред нашей партии, Советскому государству, советскому народу. Они запятнали высокое звание коммуниста и не могут оставаться в рядах нашей партии. (Продолжительные аплодисменты)». (Т. 2, стр. 217).

"За отчетный период Комитет Партийного Контроля рассмотрел более 70 тысяч апелляций коммунистов на решения местных партийных органов об исключении из партии и наложении партийных взысканий. Свыше 15 тысяч человек восстановлены в партии. Среди них большое количество коммунистов, исключенных из партии в прошлом по необоснованным политическим обвинениям. Отрадно доложить XXII съезду КПСС, что за последние годы в Комитет Партийного Контроля не поступают дела, по которым бы коммунисты привлекались к партийной ответственности по политическим обвинениям. Это говорит о единстве рядов нашей партии, о торжестве ленинских норм партийной жизни. (Аплодисменты)» (Т. 2, стр. 218–219).

Главный редактор газеты «Правда» П. А. Сатюков затронул не только репрессии культ личности Сталина, но и методы его управления страной, как методы оторвавшегося от реальных проблем народа небожителя:

«Критика культа личности, ликвидация его вредных последствий, разгром антипартийной группы расчистили путь для ускоренного движения вперед, к коммунизму! (Аплодисменты)… курса партии в целом, против ее генеральной линии. Центральный Комитет партии энергично и решительно ломал порочные методы руководства, сложившиеся в период культа личности, твердо и последовательно проводил линию на укрепление связи партии с жизнью народа, восстанавливал и развивал ленинские нормы партийной и государственной жизни, принципы коллективности руководства. Как же поступили те, кто выдавал себя за учеников Ленина и продолжателей его дела, претендовал на роль теоретиков партии и истолкователей ленинизма? Они растерялись и перепугались. Надо было идти в массы, к народу, прямо и честно отвечать на самые острые и животрепещущие вопросы, выдвигаемые жизнью. Они боялись этого. Давно оторвавшиеся от жизни партии и народа, эти кабинетные политиканы разучились разговаривать с народом, не находили общего языка с массами. Вот почему они пытались сохранить, зацементировать методы руководства, сложившиеся в период культа личности Сталина. Это было подражание человеку, который при их помощи, при их подхалимском усердии поставил себя в положение какого-то заоблачного небожителя.

Годами молчал Сталин, никуда не выезжая, ни с кем не беседуя, и молчал не случайно. В последний период жизни он все больше отрывался от партии и народа, не знал и не хотел знать, чем живут советские люди, какие вопросы их волнуют. Разве не об этом свидетельствует тот факт, что в сложный и трудный период, когда партия и народ занимались восстановлением разрушенного войной хозяйства, Сталин неожиданно поставил в центр внимания вопросы языкознания, по которым на протяжении нескольких месяцев шла дискуссия в партийной печати. Да разве эти вопросы волновали тогда народ, разве ими жила наша партия?

Годами не созывались съезды партии и Пленумы ЦК. Наиболее активные деятели партии не могли, не имели права выступать по вопросам, выдвигаемым жизнью. А если кто и пытался ставить такие вопросы, его грубо одергивали. Уже говорилось относительно выступлений видных деятелей нашей партии по различным вопросам хозяйственного строительства, и вы знаете, какие меры репрессивного характера принимались против них со стороны Сталина.

Кучка фракционеров, привыкших к затхлой обстановке культа личности, как болотные обитатели привыкают к тине и грязи, встретила новый курс партии в штыки. Зачем, вопрошали они, нужны эти поездки по стране, к чему все эти совещания, встречи в колхозах, на стройках, на заводах? Каганович дошел до того, что цинично называл поездки руководителей партии на места ненужным «мотанием по стране». Жили, мол, без этого и дальше проживем... Партия нанесла сокрушительный удар по таким антипартийным взглядам, по таким поборникам культа личности. (Аплодисменты).

Как уже указывалось в выступлениях делегатов съезда, идейным вдохновителем антипартийной группы был Молотов. Один из главных виновников возникновения и непомерного раздувания культа личности Сталина, он оказался самым рьяным противником курса партии на разоблачение культа личности и преодоление его последствий…» (Т. 2, стр. 349 - 351).

Были и прямые обвинения в преступлениях:

«Эти два документа дополняют характеристику Молотова, который впоследствии, занимая высокое положение, своими неправильными действиями нанес большой ущерб партии и государству, а затем скатился на путь фракционной, антипартийной борьбы. Будучи в 1930—1941 гг. председателем Совнаркома, Молотов злоупотреблял властью. Он повинен в грубых нарушениях революционной законности. Доклад Молотова на февральско-мартовском Пленуме ЦК в 1937 г. о вредительстве и диверсиях, как и выступление Сталина на этом Пленуме, послужили теоретическим обоснованием массовых репрессий против партийных, государственных и хозяйственных кадров. А разве не ответственен Молотов за репрессии против таких видных деятелей партии и государства, как Рудзутак, Чубарь, работавших заместителями председателя Совнаркома, против ряда честных коммунистов, занимавших посты народных комиссаров?» (Т. 2, стр. 352).

Конечно, особо интересно выступление председателя Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР А. Н. Шелепина:

"Имеющиеся многочисленные документы неопровержимо доказывают, что участники антипартийной группы повинны в незаконных массовых репрессиях против многих партийных, советских, военных и комсомольских работников и несут прямую, персональную ответственность за их физическое уничтожение.

Убийство Сергея Мироновича Кирова Сталин и приближенные к нему Молотов и Каганович использовали как повод для организации расправы с неугодными им людьми, с видными деятелями нашего государства.

В то время были приняты чрезвычайные уголовные законы, позволявшие шельмовать и истреблять честных и преданных партии и народу руководителей. В тот период появился целый ряд внесудебных органов. Установлено, что предложение об их организации разработал лично Каганович. В архиве сохранился проект этого документа, написанный его рукой.

Молотов, Каганович и Маленков, грубо злоупотребляя своим высоким положением в партии и государстве, одним росчерком пера предрешали судьбы многих людей. Просто поражаешься, с какой преступной легкостью все это делалось.

В дополнение к тому, что уже говорилось на съезде, хочу рассказать делегатам еще о некоторых фактах. В ноябре 1937 г. Сталин, Молотов и Каганович санкционировали предание суду Военной коллегии большой группы товарищей из числа видных партийных, государственных и военных работников (сохранились их подписи на этом документе). Большинство из них было расстреляно. Среди невинно расстрелянных и посмертно реабилитированных такие видные деятели нашей партии и государства, как товарищи Постышев, Косиор, Эйхе, Рудзутак, Чубарь, нарком юстиции Крыленко, секретарь ЦИК СССР Уншлихт, нарком просвещения Бубнов и другие.

О жестоком отношении к людям, к руководящим товарищам, оказавшимся под следствием, говорит ряд циничных резолюций Сталина, Кагановича, Молотова, Маленкова и Ворошилова на письмах и заявлениях заключенных. Например, в свое время Якир — бывший командующий военным округом — обратился к Сталину с письмом, в котором заверял его в своей полной невиновности. Вот что он писал: «...я честный и преданный партии, государству, народу боец, каким я был многие годы. Вся моя сознательная жизнь прошла в самоотверженной, честной работе на виду партии и ее руководителей... Я честен каждым своим словом, я умру со словами любви к Вам, к партии и стране, с безграничной верой в победу коммунизма». На этом письме Сталин начертал: «Подлец и проститутка», Ворошилов добавил: «Совершенно точное определение», Молотов под этим подписался, а Каганович приписал: «Предателю, сволочи и... (далее следует хулиганское, нецензурное слово) одна кара — смертная казнь». Накануне расстрела Якир обратился к Ворошилову со следующим письмом: «К. Е. Ворошилову. В память многолетней в прошлом честной работы моей в Красной Армии я прошу Вас поручить посмотреть за моей семьей и помочь ей, беспомощной и ни в чем не повинной. С такой же просьбой я обратился к Н. И. Ежову. Якир, 9 июня 1937 г.» И вот на письме человека, с которым долгие годы вместе работал, хорошо знал, что тот не раз смотрел смерти в глаза, защищая Советскую власть, Ворошилов наложил резолюцию: «Сомневаюсь в честности бесчестного человека вообще. К. Ворошилов. 10 июня 1937 г.». И хорошо, что тов. Ворошилов вовремя осознал свои ошибки!

В июне 1937 г. один из работников Госплана СССР направил письмо Сталину, в котором указал, что член бюро Комиссии Советского Контроля при Совнаркоме СССР Ломов Г. И. (Оппоков) якобы имел дружеские отношения с Рыковым и Бухариным. Сталин наложил на этом письме резолюцию: «Т-щу Молотову. Как быть?». Молотов написал: «За немедленный арест этой сволочи Ломова. В. Молотов». Через несколько дней Ломов был арестован, обвинен в принадлежности к правооппортунистической организации и расстрелян. Он сейчас реабилитирован. А кто такой Ломов? Он член партии с 1903 г., избирался в первый состав Совета Народных Комиссаров в качестве наркома юстиции, а затем работал заместителем председателя ВСНХ, заместителем председателя Госплана, избирался в состав Центрального Комитета ВКП(б) на VI, VII, XIV, XV и XVI съездах партии.

Молотов дал санкцию на арест первого секретаря Уральского обкома партии Кабакова, наркома легкой промышленности Уханова, председателя Дальневосточного крайисполкома Крутова и многих, многих других товарищей. И после всего этого Молотов называет себя ленинцем! Это кощунство над именем и памятью Ленина! Ленин этому не учил и никогда так не поступал в отношении своих товарищей по классу и борьбе. (Продолжительные аплодисменты).

Документально установлено, что Каганович до окончания судебных заседаний по различным делам лично редактировал проекты приговоров и произвольно вносил в них угодные ему изменения, вроде того, что против его персоны якобы готовилась террористические акты.

На совести Маленкова лежит, как уже здесь говорили, так называемое «ленинградское дело», которое принесло тяжелую трагедию в семьи многих коммунистов этого славного и дорогого всем нам города. В карьеристских целях, путем интриг Маленков скомпрометировал бывшего секретаря ЦК партии тов. Кузнецова, члена Политбюро тов. Вознесенского и других видных партийных работников.

К совести Маленкова взывает и память многих работников партийного и советского аппарата Армении, арестованных по его указанию в связи с убийством первого секретаря ЦК партии Армении тов. Ханджяна, которого, как потом выяснилось, лично убил Берия в своем кабинете. Таким образом, Маленков уничтожением ни в чем не повинных людей помог своему сподвижнику Берия скрыть это его злодеяние.

Вот так, товарищи, бесчеловечно распоряжались судьбами неповинных людей участники антипартийной группы многие годы, вплоть до разоблачения матерого врага Берия. Иногда задумываешься, как эти люди могут спокойно ходить по земле и спокойно спать? Их должны преследовать кошмары, им должны слышаться рыдания и проклятия матерей, жен и детей невинно погибших товарищей.

Я хочу рассказать еще об одном факте. Булганин, злоупотребляя своим служебным положением, в июньские дни 1957 года, когда фракционеры перешли в открытую атаку против ЦК, расставил в Кремле свою охрану, выставил дополнительные посты, которые никого не пропускали без его указания в здание Правительства, где проходило заседание Президиума ЦК КПСС. Это говорит о том, что заговорщики готовы были пойти на самые крайние меры для достижения своих грязных целей. К нашему счастью, Центральный Комитет своевременно распознал опасность антипартийной группы и обезвредил ее. (Продолжительные аплодисменты).

Я со всей ответственностью должен заявить на съезде, что некоторые члены антипартийной группы, и прежде всего Молотов, до сих пор не сделали должных выводов из сурового урока, ведут себя неправильно, двурушничают перед партией, стоят на старых позициях.

Вот почему настало время, чтобы КПК при ЦК КПСС рассмотрел вопрос о привлечении к строжайшей ответственности участников антипартийной группы. И я полностью поддерживаю в этом отношении предложения, высказанные выступавшими до меня делегатами. (Аплодисменты)» (Т. 2, стр. 402–405).

Рассказал председатель КГБ и о переменах, произошедших в самом комитете:

«Товарищи! Мы рады сегодня доложить съезду, что в органах государственной безопасности полностью ликвидированы извращения в работе и нарушения социалистической законности. Решительными мерами ЦК КПСС и Советского правительства с этим покончено и покончено навсегда. (Продолжительные аплодисменты). Органы государственной безопасности реорганизованы, значительно сокращены, освобождены от несвойственных им функций, очищены от карьеристских элементов. На работу в них партия направила большой отряд партийных, советских и комсомольских работников. Комитет Государственной Безопасности и его органы на местах имеют сейчас хорошо подготовленные, грамотные, беспредельно преданные партии и народу кадры, способные успешно решать сложные задачи обеспечения государственной безопасности нашей страны. Вся деятельность органов КГБ проходит теперь под неослабным контролем Партии и Правительства, строится на полном доверии к советскому человеку, на уважении его прав и достоинства.

Никто сейчас не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут наказанию иначе, как по приговору суда. В нашей стране не на словах, а на деле строжайшим образом обеспечивается неприкосновенность личности в соответствии с Конституцией СССР. (Продолжительные аплодисменты). Партия восстановила подлинно ленинский стиль и методы работы органов государственной безопасности. Чекисты опираются на народ, тесно связаны с трудящимися, с широкой советской общественностью. Органы государственной безопасности — это уже не пугало, каким их пытались сделать в недалеком прошлом враги — Берия и его подручные, а подлинно народные политические органы нашей партии в прямом смысле этого слова. Исключительно большую роль в деятельности органов КГБ играют партийные организации, которые заняли достойное, подобающее им место во всей нашей работе. Теперь чекисты могут с чистой совестью смотреть в глаза партии, в глаза советского народа. (Аплодисменты)» (Т. 2, стр. 406–407).

В заключительном слове на 20-м заседании Хрущёв опять вернулся к теме культа личности Сталина, касаясь положения в Албании:

«Почему албанские руководители развернули борьбу против решений XX съезда нашей партии? Что они видят в них крамольного? В первую очередь, албанским руководителям не по душе решительное осуждение культа личности Сталина и его вредных последствий. Им не нравится, что мы решительно осудили произвол, злоупотребление властью, от которых пострадало много невинных людей и среди них видные представители старой гвардии, которые вместе с Лениным создавали первое в мире пролетарское государство. Албанские руководители не могут без раздражения и злобы говорить о том, что у нас навсегда покончено с таким положением, когда один человек по своему произволу решал важнейшие вопросы жизни нашей партии и страны. (Продолжительные аплодисменты). Сталина уже нет в живых, но мы считали нужным развенчать позорные методы руководства, которые процветали в обстановке культа его личности. Наша партия делает это для того, чтобы подобные явления никогда больше не повторились. Ленинский курс XX съезда КПСС, поддержанный братскими партиями, казалось бы, должен был получить поддержку и со стороны руководства Албанской партии труда, потому что культ личности несовместим с марксизмом-ленинизмом. На самом деле албанские руководители подняли на щит культ личности Сталина, развернули ожесточенную борьбу против решений XX съезда КПСС, стремясь свернуть социалистические страны с этого правильного курса...» (Т. 2, стр. 579–580).

Затронул Хрущёв и вопрос виновности Сталина в убийстве Кирова:

«Начало массовым репрессиям было положено после убийства Кирова. Надо еще приложить немало усилий, чтобы действительно узнать, кто виноват в его гибели. Чем глубже мы изучаем материалы, связанные со смертью Кирова, тем больше возникает вопросов. Обращает на себя внимание тот факт, что убийца Кирова раньше дважды был задержан чекистами около Смольного и у него было обнаружено оружие. Но по чьим-то указаниям оба раза он освобождался. И вот этот человек оказался в Смольном с оружием в том коридоре, по которому обычно проходил Киров. И почему-то получилось так, что в момент убийства начальник охраны Кирова далеко отстал от С. М. Кирова, хотя он по инструкции не имел права отставать на такое расстояние от охраняемого. Весьма странным является и такой факт. Когда начальника охраны Кирова везли на допрос, а его должны были допрашивать Сталин, Молотов и Ворошилов, то по дороге, как рассказал потом шофер этой машины, была умышленно сделана авария теми, кто должен был доставить начальника охраны на допрос. Они объявили, что начальник охраны погиб в результате аварии, хотя на самом деле он оказался убитым сопровождавшими его лицами. Таким путем был убит человек, который охранял Кирова. За тем расстреляли тех, кто его убил. Это, видимо, не случайность, это продуманное преступление. Кто это мог сделать? Сейчас ведется тщательное изучение обстоятельств этого сложного дела. Оказалось, что жив шофер, который вел машину, доставлявшую начальника охраны С. М. Кирова на допрос. Он рассказал, что, когда ехали на допрос, рядом с ним в кабине сидел работник НКВД. Машина была грузовая. (Конечно, очень странно, почему именно на грузовой машине везли этого человека на допрос, как будто в данном случае не нашлось другой машины для этого. Видимо, все было предусмотрено заранее, в деталях). Два других работника НКВД были в кузове машины вместе с начальником охраны Кирова. Шофер рассказал далее. Когда они ехали по улице, сидевший рядом с ним человек вдруг вырвал у него руль и направил машину прямо на дом. Шофер выхватил руль из его рук и выправил машину, и она лишь бортом ударилась о стену здания Потом ему сказали, что во время этой аварии погиб начальник охраны Кирова. Почему он погиб, а никто из сопровождавших его лиц не пострадал? Почему позднее оба эти работника НКВД, сопровождавшие начальника охраны Кирова, сами оказались расстрелянными? Значит, кому-то надо было сделать так, чтобы они были уничтожены, чтобы замести всякие следы. Много, очень много еще не выясненных обстоятельств этого и других подобных дел. Товарищи! Наш долг тщательно и всесторонне разобраться в такого рода делах, связанных со злоупотреблением властью. Пройдет время, мы умрем, все мы смертны, но, пока работаем, мы можем и должны многое выяснить и сказать правду партии и народу. Мы обязаны сделать все для того, чтобы сейчас установить правду, так как чем больше времени пройдет после этих событий, тем труднее будет восстанавливать истину. Теперь уже, как говорится, мертвых не вернешь к жизни. Но нужно, чтобы в истории партии об этом было правдиво рассказано. Это надо сделать для того, чтобы подобные явления впредь никогда не повторялись. (Бурные, продолжительные аплодисменты)». (Т. 2, стр. 583–584).

Конечно, коснулся он и действий реваншистов:

«Погибли тысячи ни в чем не повинных людей, а ведь каждый человек — это целая история. Погибло много партийных, государственных и военных деятелей. Конечно, те люди в Президиуме ЦК, которые были ответственны за нарушение законности, за массовые репрессии, всячески сопротивлялись разоблачению произвола в период культа личности, затем они развернули антипартийную фракционную борьбу против руководства ЦК и прежде всего сосредоточили огонь против меня, как Первого секретаря ЦК, поскольку мне в порядке моих обязанностей приходилось ставить эти вопросы. Приходилось принимать удары на себя и отвечать на эти удары. (Бурные, продолжительные аплодисменты). Участники антипартийной фракционной группы хотели захватить руководство в партии и стране, устранить тех товарищей, которые выступали с разоблачением преступных действий, совершенных в период культа личности. Антипартийная группа хотела поставить к руководству Молотова. Тогда, конечно, никаких разоблачений этих злоупотреблений властью не было бы» (Т. 2, стр. 584–585).

Назвал Хрущёв и имена некоторых погибших:

«Здесь с чувством боли говорили о многих видных партийных и государственных деятелях, которые безвинно погибли. Жертвами репрессий стали такие видные военачальники, как Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Егоров, Эйдеман и другие. Это были заслуженные люди нашей армии, особенно Тухачевский, Якир и Уборевич, они были видными полководцами. А позже были репрессированы Блюхер и другие видные военачальники. Как-то в зарубежной печати промелькнуло довольно любопытное сообщение, будто бы Гитлер, готовя нападение на нашу страну, через свою разведку подбросил сфабрикованный документ о том, что товарищи Якир, Тухачевский и другие являются агентами немецкого генерального штаба. Этот «документ», якобы секретный, попал к президенту Чехословакии Бенешу, и тот, в свою очередь, руководствуясь, видимо, добрыми намерениями, переслал его Сталину. Якир, Тухачевский и другие товарищи были арестованы, а вслед за тем и уничтожены.

Было уничтожено много замечательных командиров и политических работников Красной Армии. Здесь среди делегатов находятся товарищи,— я не хочу называть их имен, чтобы не причинять им боли,— которые по многу лет просидели в тюрьмах. Их «убеждали», убеждали определенными способами в том, что они или немецкие, или английские, или какие-то другие шпионы. И некоторые из них «признавались». Даже в тех случаях, когда таким людям объявляли, что с них снимается обвинение в шпионаже, они уже сами настаивали на своих прежних показаниях, так как считали, что лучше уж стоять на своих ложных показаниях, чтобы быстрее кончились истязания, чтобы быстрее прийти к смерти.

Вот что значит культ личности! Вот что означали действия Молотова и других, которые хотели возродить порочные порядки периода культа личности. К этому хотела вернуть партию антипартийная группа, именно по этой причине борьба против них была такой острой и тяжелой. Каждый понимал, что это значит.

Я хорошо знал тов. Якира. Знал и Тухачевского, но меньше, чем Якира. В этом году во время совещания в Алма-Ате ко мне пришел его сын, работающий в Казахстане. Он спрашивал меня о своем отце. А что я ему мог сказать? Когда мы на Президиуме ЦК занимались разбором этих дел и нам доложили, что ни Тухачевский, ни Якир, ни Уборевич не совершали никаких преступлений против партии и государства, то мы тогда спросили Молотова, Кагановича и Ворошилова:

— Вы за то, чтобы их реабилитировать?

— Да, мы за это,— ответили они.

Но вы же и казнили этих людей,— сказали мы с возмущением.— Так когда же вы действовали по совести: тогда или сейчас?

Но они не дали ответа на этот вопрос. И не дадут. Вы слышали, какие надписи они делали на письмах к Сталину. Что же они могут сказать?

В своем выступлении на съезде тов. Шелепин рассказывал вам, как были уничтожены эти лучшие представители Коммунистической партии в Красной Армии. Он приводил и письмо тов. Якира Сталину, зачитывал резолюции на этом письме. Надо сказать, что Якир в свое время пользовался большим уважением у Сталина. Можно добавить, что в момент расстрела Якир воскликнул: «Да здравствует партия, да здравствует Сталин!». Он настолько верил партии, верил Сталину, что не допускал и мысли, что беззаконие творится сознательно. Он считал, что какие-то враги пробрались в органы НКВД.

Когда Сталину сказали, как вел себя перед смертью Якир, Сталин выругался в адрес Якира.

Вспомним Серго Орджоникидзе. Мне пришлось участвовать в похоронах Орджоникидзе. Я верил сказанному тогда, что он скоропостижно скончался, так как мы знали, что у него было больное сердце. Значительно позднее, уже после войны, я совершенно случайно узнал, что он покончил жизнь самоубийством. Брат Серго был арестован и расстрелян. Товарищ Орджоникидзе видел, что он не может дальше работать со Сталиным, хотя раньше был одним из ближайших его друзей. Орджоникидзе занимал высокий пост в партии. Его знал и ценил Ленин, но обстановка сложилась так, что Орджоникидзе не мог уже дальше нормально работать и, чтобы не сталкиваться со Сталиным, не разделять ответственности за его злоупотребления властью, решил покончить жизнь самоубийством.

Трагической оказалась и судьба менее известного для широких кругов в нашей партии Алеши Сванидзе, брата первой жены Сталина. Это был старый большевик, но Берия путем всяких махинаций представил дело так, будто Сванидзе подставлен к Сталину немецкой разведкой, хотя тот был ближайшим другом Сталина. И Сванидзе был расстрелян. Перед расстрелом Сванидзе ему были переданы слова Сталина, что если он попросит прощения, то его простят. Когда Сванидзе передали эти слова Сталина, то он спросил: о чем я должен просить? Ведь я никакого преступления не сделал. Его расстреляли. После смерти Сванидзе Сталин сказал: смотри, какой гордый, умер, но не попросил прощения. А он не подумал, что Сванидзе прежде всего был честным человеком.

Так гибли многие ни в чем не повинные люди.

Вот что значит культ личности. Вот почему мы не можем проявлять хотя бы малейшую терпимость к злоупотреблениям властью.

Товарищи! В президиум съезда поступили письма старых большевиков, в которых они пишут, что в период культа личности невинно погибли выдающиеся деятели партии и государства, такие верные ленинцы, как товарищи Чубарь, Косиор, Рудзутак, Постышев, Эйхе, Вознесенский, Кузнецов и другие. Товарищи предлагают увековечить память видных деятелей партии и государства, которые стали жертвами необоснованных репрессий в период культа личности. Мы считаем это предложение правильным. (Бурные, продолжительные аплодисменты). Целесообразно было бы поручить Центральному Комитету, который будет избран XXII съездом, решить этот вопрос положительно. Может быть, следует соорудить памятник в Москве, чтобы увековечить память товарищей, ставших жертвами произвола. (Аплодисменты)…

XX съезд нашей партии осудил культ личности, восстановил справедливость и потребовал устранить допущенные извращения. Центральный Комитет партии принял решительные меры, чтобы не допустить возврата к произволу и беззаконию…»

По словам Хрущёва, реваншисты очень боялись, что с ними поступят так, как они поступали с людьми при Сталине:

«Антипартийная группа Молотова, Кагановича, Маленкова и других всячески противилась проведению этих мер. Фракционеры предприняли попытку захватить руководство, свернуть партию с ленинского пути. Они готовили расправу над теми, кто отстаивал курс, намеченный XX съездом. Когда антипартийная группа была разгромлена, то ее участники думали, что с ними поступят так, как они обращались с людьми во времена культа личности и как они хотели расправиться с теми, кто выступал за восстановление ленинских норм партийной жизни.

Характерный разговор был у меня с Кагановичем. Это было на второй день после окончания работы июньского Пленума ЦК, который изгнал антипартийную группу из Центрального Комитета. Каганович позвонил мне по телефону и сказал:

— Товарищ Хрущев, я тебя знаю много лет. Прошу не допустить того, чтобы со мной поступили так, как расправлялись с людьми при Сталине. А Каганович знал, как тогда расправлялись, потому что он сам был участником этих расправ. Я ему ответил:

— Товарищ Каганович! Твои слова еще раз подтверждают, какими методами вы намеревались действовать для достижения своих гнусных целей. Вы хотели вернуть страну к порядкам, которые существовали при культе личности, вы хотели учинять расправу над людьми. Вы и других мерите на свою мерку. Но вы ошибаетесь. Мы твердо соблюдаем и будем придерживаться ленинских принципов. Вы получите работу,— сказал я Кагановичу,— сможете спокойно работать и жить, если будете честно трудиться, как трудятся все советские люди. Вот какой разговор был у меня с Кагановичем. Этот разговор показывает, что когда фракционеры провалились, то думали, что с ними поступят так, как они хотели поступить с кадрами партии, если бы им удалось осуществить свои коварные замыслы. Но мы, коммунисты-ленинцы, не можем становиться на путь злоупотребления властью. Мы твердо стоим на партийных, ленинских позициях, верим в силу и единство нашей партии, в сплоченность народа вокруг партии. (Бурные аплодисменты)». (Т. 2, с. 588–589).

Как и положено, отчёт был поставлен на голосование:

«Щербицкий В. В. Товарищи! От имени делегаций Московской городской, Ленинградской, Сталинградской, Челябинской, Ростовской, Краснодарской, Алтайской областных и краевых партийных организаций, от имени делегаций коммунистических партий Украины, Белоруссии, Казахстана, Узбекистана и Грузии вношу следующее предложение: Заслушав и обсудив доклад Первого секретаря ЦК КПСС товарища Н. С. Хрущева — Отчет Центрального Комитета КПСС, XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза постановляет: Целиком и полностью одобрить политический курс и практическую деятельность Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза в области внутренней и внешней политики. Одобрить выводы и предложения, содержащиеся в Отчете Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. (Бурные, продолжительные аплодисменты).

Гришин. Имеются ли другие предложения?

Голоса. Нет.

Гришин. Кто за принятие предложения, внесенного тов. Щербицким, прошу поднять мандаты. Прошу опустить. Кто против? Нет. Кто воздержался? Тоже нет. Предложение принимается единогласно. (Бурные, продолжительные аплодисменты).

Таким образом, XXII съезд единогласно принял Отчет Центрального Комитета КПСС, который осуждал культ личности Сталина и сталинизм, назвал преступным попытки реваншизма

Далее продолжилось обсуждение проекта новой программы, устава КПСС, резолюции и других документов. В обсуждениях неоднократно возвращались к теме репрессий. Так, например, на 21-м заседании второй секретарь Московского горкома партии Н. Г. Егорычев заявил:

«Решения XX съезда партии свежим ветром ворвались в нашу жизнь, говорят коммунисты. Все застойное, все наносное, чуждое ленинским нормам и принципам партийной жизни, все, что мешало нашей работе во времена культа личности Сталина, было развеяно и унесено прочь этим свежим ветром. Московская партийная организация единодушно, со всей суровостью осудила преступную деятельность антипартийной группы, выступившей против ленинского курса, разработанного историческим XX съездом КПСС, против всего нового в жизни партии и страны…

Делегаты съезда от Московской городской партийной организации единодушно и горячо одобряют предложение Никиты Сергеевича Хрущева о сооружении в Москве памятника партийным и государственным работникам, погибшим во времена культа личности Сталина. (Бурные аплодисменты). Они погибли как стойкие, верные бойцы ленинской партии, бойцы за победу социализма и коммунизма в нашей стране.

Великий гнев наполняет сердце, когда слушаешь на съезде выступления, разоблачающие чудовищные преступления против партии и народа, совершенные презренной группой политических авантюристов во времена культа личности. Горький комок подкатывает к горлу, когда слышишь о тех физических и моральных страданиях, которые пришлось перенести мужественным борцам партии. И как гордишься, сознавая, что партия сумела даже в те мрачные дни сохранить чистоту своих рядов, преданность ленинизму и что она нашла в себе великие силы беспощадно разоблачить и вышвырнуть на свалку истории группу жалких интриганов. (Т. 3, стр. 53, 54).

Ему вторил на 22-м заседании второй секретарь Ленинградского обкома партии В. С. Толстиков:

«Осудив чуждый духу марксизма-ленинизма культ личности Сталина и восстановив ленинские нормы партийной жизни, Центральный Комитет взял твердый курс на строжайшее соблюдение ленинского принципа коллективного руководства. В коллегиальности — источник мудрости нашей партии, залог правильного руководства великим коммунистическим строительством» (Т. 3, стр. 60).

Начальник Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота Ф. И. Голиков: «Военные работники хорошо знают об огромных жертвах, понесенных армией и флотом в период массовых репрессий и произвола против кадров партии и государства. Тяжесть потерь была тем более велика, что они были понесены накануне труднейших военных испытаний нашей Родины, партии и армии в борьбе с германским фашизмом и его сателлитами. И я хочу подчеркнуть, что коммунисты Вооруженных Сил высоко ценят и горячо одобряют принципиальность, мудрость и мужество Центрального Комитета, смело сказавшего партии и народу ленинскую правду о Сталине, культе его личности и тяжелых последствиях этого культа. (Т. 3, стр. 66–67).

Наиболее же остро тема осуждения лично Сталина и его культа была поднята в последний день съезда 30 октября на 23-м заседании. Вначале слово ещё раз взял первый секретарь Ленинградского обкома И. В. Спиридонов, который сразу перешёл к делу:

«Товарищи! Многие делегаты в своих выступлениях приводили факты произвола и беззакония, совершенные в период культа личности Сталина. Ленинградская партийная организация понесла особенно большие потери партийных, советских, хозяйственных и других работников в результате неоправданных репрессий, обрушившихся на Ленинград после убийства Сергея Мироновича Кирова.

В течение четырех лет в Ленинграде шла непрерывная волна репрессий по отношению к честным, ничем себя не запятнавшим людям. Часто выдвижение на ответственную работу было равносильно шагу на край пропасти. Многие люди были уничтожены без суда и следствия по лживым, наскоро сфабрикованным обвинениям. Репрессиям подвергались не только сами работники, но и их семьи, даже абсолютно безвинные дети, жизнь которых была надломлена, таким образом, в самом начале.

Как репрессии 1935—1937 гг., так и репрессии послевоенного времени— 1949—1950 гг. были совершены или по прямым указаниям Сталина, или с его ведома и одобрения. Какой огромный вред стране нанесло это истребление кадров, ставшее возможным только в условиях безудержного господства во всей жизни культа личности Сталина!

Вред культа личности далеко не исчерпывается истреблением ленинских кадров, людей, выросших и воспитанных под непосредственным руководством Владимира Ильича Ленина. Как на XX, так и на настоящем съезде с достаточной полнотой был вскрыт большой, нередко непоправимый вред культа личности в различных областях хозяйственной, политической и идеологической жизни. Ленинградская партийная организация, как и вся партия, единодушно осудила культ личности Сталина, одобрила меры, направленные на ликвидацию его вредных последствий. В ходе обсуждения итогов XX съезда КПСС на многих партийных собраниях и собраниях трудящихся Ленинграда уже тогда принимались решения о том, что пребывание тела тов. Сталина в Мавзолее Владимира Ильича Ленина, рядом с телом великого вождя и учителя мирового рабочего класса, создателя нашей славной партии и первого в мире пролетарского государства, несовместимо с содеянными Сталиным беззакониями. (Возгласы из зала: «Правильно!». Бурные аплодисменты).

Жизнь и имя великого Ленина могут с полным основанием быть названы Справедливостью с большой буквы. (Бурные, продолжительные аплодисменты). Нельзя мириться с тем, чтобы рядом с Владимиром Ильичем Лениным, на поклон к которому идут и идут трудящиеся не только нашей страны, но и все честные люди всего земного шара, чтобы рядом с ним находился человек, запятнавший свое имя большой несправедливостью. (Возгласы из зала: «Правильно!». Аплодисменты).

На вопросы о том, почему XX съезд партии, почему Центральный Комитет КПСС не приняли решения о перенесении праха Сталина, мы отвечали тогда, что не в этом главное, что главное заключается в осуждении культа личности, в восстановлении ленинских норм партийной жизни, принципов коллективного руководства. Теперь, когда делегатам съезда, всей партии и всему народу стали известны многие другие факты беззакония и несправедливости, совершенные как самим Сталиным, так и участниками антипартийной группы — Молотовым, Кагановичем, Маленковым, теперь вопрос о переносе тела Сталина из Мавзолея Владимира Ильича Ленина коммунисты и беспартийные выдвигают вновь и еще более настойчиво. (Аплодисменты).

Наша делегация получила решения собраний трудящихся ленинградского Кировского завода (бывшего Путиловского), Невского машиностроительного завода имени Ленина, где неоднократно выступал наш учитель и вождь, в которых ленинградцы вносят предложение о перемещении праха Сталина в другое место. (Возгласы из зала: «Правильно!». Бурные аплодисменты). Ленинградская делегация на настоящем съезде присоединяет свой голос к этому предложению. От имени ленинградской партийной организации и трудящихся Ленинграда я вношу на рассмотрение XXII съезда предложение — переместить прах Сталина из Мавзолея Владимира Ильича Ленина в другое место и сделать это в кратчайший срок. (Возгласы из зала: «Правильно!». Бурные, продолжительные аплодисменты)". (Т. 3, стр. 114–116).

Полностью поддержал эту идею секретарь Московского городского комитета партии П. Н. Демичев:

«Товарищи! Московская делегация от имени коммунистов столицы целиком и полностью поддерживает предложение ленинградской делегации о выносе саркофага с гробом И. В. Сталина из Мавзолея. (Бурные аплодисменты). На XX и XXII съездах партии перед нами во всей полноте раскрылись факты грубейших нарушений социалистической законности, злоупотребления властью, факты произвола и репрессий против многих честных людей, допущенные в период культа личности Сталина.

Когда мы слушали заключительное слово Никиты Сергеевича Хрущева, наши сердца наполнялись болью и горечью за все то тяжелое, что пришлось пережить партии. И хотя это пройденный этап, о таких фактах нельзя молчать. Партия прямо и открыто сказала народу всю правду, глубоко веря, что он правильно поймет свою родную партию. И партия, ее ленинский Центральный Комитет не ошиблись. Критика культа личности и ликвидация его последствий, разгром антипартийной группы, пытавшейся сохранить и увековечить порочные методы сталинского руководства, сделали наше советское небо безоблачным и ясным, сняли с плеч народа давившую его тяжесть, расчистили путь для более быстрого движения вперед, к коммунизму. (Продолжительные аплодисменты)...

Товарищи! Коммунистов Москвы и Ленинграда многое роднит. С болью в сердце переживали москвичи разгром ленинградского актива, учиненный Сталиным и Маленковым. Без вины погибло и много крупных партийных, советских, хозяйственных работников московской организации. И мы знаем — ленинградские товарищи также с болью переживали это. Вся наша партия, весь наш народ сурово осуждают беззаконие и произвол, царившие в период культа личности. Москвичи с гневом говорят об антипартийной группе и полностью поддерживают предложения делегатов съезда об исключении из рядов нашей ленинской партии жалких отщепенцев — Молотова, Маленкова, Кагановича. (Аплодисменты).

После XX съезда и особенно сейчас в Москве, как и в Ленинграде, на партийных активах, собраниях трудящихся выдвигается требование: вынести из Мавзолея саркофаг с гробом И. В. Сталина. Оставлять его там дальше было бы кощунством. (Возгласы из зала: «Правильно!». Бурные аплодисменты)…. Мы считаем несовместимым нахождение саркофага с гробом Сталина в Мавзолее рядом с прахом родного Ильича и обращаемся к высшему органу нашей партии —XXII съезду с предложением: вынести этот саркофаг из Мавзолея великого Ленина». (Бурные аплодисменты)...» (Т. 3, стр. 116–117).

Представитель Компартии Грузии Г. Д. Джавахишвили:

«…На съезде получила должную оценку антипартийная группа Молотова, Маленкова, Кагановича и других, пытавшаяся в своих низменных целях захватить руководство партией и восстановить враждебные ленинизму методы периода культа личности.

Обстановка, сложившаяся в стране в связи с культом личности, порождала беззаконие, произвол. Жертвой этого произвола оказались многие видные деятели партии и государства, их имена были названы на съезде. Обстановкой беззакония и произвола пользовались многие авантюристы, они творили свои гнусные дела. Членам Центрального Комитета, многим товарищам известен большой урон, который понесла партийная организация Грузии. В результате этого произвола безвинно погибли видные деятели: Мамия Орахелашвили — секретарь Закавказского крайкома партии, Миха Кахиани, Шалва Елиава, Леван Гогоберидзе, Coco Буачидзе, Лакоба, Картвелишвили и многие другие. Эти товарищи посмертно реабилитированы. Всем известны выдуманные против деятелей партии провокационные дела, например, мингрельское дело и др. Все это, товарищи, тяжелые и горькие факты. Но Центральный Комитет партии во имя справедливости, во имя нашей ленинской правды, интересов нашего победоносного движения вперед не мог и не может поступить иначе, как честно и откровенно сказать народу всю правду, чтобы в истории нашей славной партии больше это не повторялось. (Аплодисменты).

Грузинская партийная организация полностью одобряет и поддерживает предложения ленинградской и московской делегаций о перенесении праха Сталина из Мавзолея в другое место. (Аплодисменты)». (Т. 3, стр. 118).

Особым событием стало выступление члена КПСС с 1902 года (Ленинградская партийная организация) Д. А. Лазуркиной, знавшей Ленина ещё по Женеве и которая сама пережила сталинские лагеря:

«И вот, товарищи, в 1937 г. меня постигла участь многих. Я была на руководящей работе в Ленинградском обкоме партии и, конечно, была тоже арестована. Когда меня арестовали и когда за мной закрылись двери тюрьмы (они не впервые закрывались, я много раз в царское время сидела в тюрьмах и была в ссылках), я почувствовала такой ужас не за себя, а за партию, я не могла понять, за что арестовывают старых большевиков. За что? Это — за что? — было таким мучительным, таким непонятным. Я объясняла себе, что в партии что-то случилось ужасное, очевидно, вредительство. И это не давало покоя. Ни на одну минуту — и когда я сидела два с половиной года в тюрьме и когда меня отправили в лагерь, а после этого в ссылку (пробыла там 17 лет) — я ни разу не обвиняла тогда Сталина. Я все время дралась за Сталина, которого ругали заключенные, высланные и лагерники. Я говорила: «Нет, не может быть, чтобы Сталин допустил то, что творится в партии. Не может этого быть!». Со мной спорили, некоторые на меня сердились, но я оставалась непреклонна. Я ценила Сталина, знала, что у него были большие заслуги до 1934 г., и отстаивала его.

Товарищи! И вот я вернулась полностью реабилитированная. Я попала как раз в тот момент, когда проходил XX съезд партии. Тут я впервые узнала тяжелую правду о Сталине. И когда я сейчас, на XXII съезде, слушаю о раскрытых злодеяниях и преступлениях, которые были совершены в партии и о которых Сталин знал, я целиком и полностью присоединяюсь к предложению о вынесении праха Сталина из Мавзолея.

Большое зло, нанесенное Сталиным, состоит не только в том, что погибло много наших лучших людей, не только в том, что творился произвол, без суда расстреливали, отправляли в тюрьмы неповинных людей. Не только в этом. Вся обстановка, которая создалась в партии в то время, совершенно не соответствовала духу Ленина. Она была диссонансом духу Ленина.

Напомню только один пример, который характеризует ту обстановку. В мае 1937 г. секретарем Ленинградского обкома партии был тов. Жданов. Жданов собрал нас, руководящих работников обкома, и сообщил: в наших рядах, в ленинградской организации, раскрыли двух врагов — Чудова и Кадацкого. Они арестованы в Москве. Мы ничего не могли сказать. Казалось, что примерз язык. Но когда окончилось это совещание и когда Жданов уходил из зала, я сказала ему: «Товарищ Жданов, Чудова я не знаю, он недавно в нашей ленинградской организации. Но за Кадацкого я ручаюсь. Он с 1913 г. член партии. Я его много лет знаю. Он честный член партии. Он боролся со всеми оппозициями. Это невероятно! Надо это проверить». Жданов посмотрел на меня жестокими глазами и сказал: «Лазуркина, прекратите этот разговор, иначе вам будет плохо». Но я никогда не думала, будет мне хорошо или плохо, когда я защищала правду. Я только думала, полезно это партии или нет. (Бурные, продолжительные аплодисменты).

При Ленине в партии господствовала атмосфера дружбы, товарищества, веры друг в друга, поддержки, помощи друг другу… А какая обстановка создалась в 1937 г.? Господствовал не свойственный нам, ленинцам, страх. Клеветали друг на друга, не верили, клеветали даже на себя. Создавали списки для ареста безвинных людей. Нас били, чтобы мы клеветали. Давали эти списки, заставляли подписать, обещали выпустить, грозили: не подпишешь — замучаем! Но многие не дрогнули, сохранили свою большевистскую душу и никогда ничего не подписывали! (Продолжительные аплодисменты).

Мы боролись до конца. Мы не верили, чтобы в нашей ленинской партии мог быть такой произвол. Мы писали, писали до бесконечности. Если посмотреть архив моих писем, то можно насчитать тома. Я писала Сталину без конца. Писала и другим, писала в партконтроль. Но, к сожалению, и наш партийный контроль оказался в то время не на высоте, поддался общему страху и тоже не рассматривал наших дел.

Вот обстановка, которая была создана культом личности. И мы должны с корнем вырвать остатки этого! Хорошо, что XX съезд партии поставил этот вопрос. Хорошо, что XXII съезд партии выкорчевывает эти остатки.

И я считаю, что нашему прекрасному Владимиру Ильичу, самому человечному человеку, нельзя быть рядом с тем, кто хотя и имел заслуги в прошлом, до 1934 года, но рядом с Лениным быть не может…

Я всегда в сердце ношу Ильича и всегда, товарищи, в самые трудные минуты, только потому и выжила, что у меня в сердце был Ильич и я с ним советовалась, как быть. (Аплодисменты). Вчера я советовалась с Ильичем, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принес партии. (Бурные, продолжительные аплодисменты) (Т. 3, стр. 119-121).

Предложение выноса из Мавзолея тела Сталина поддержал и следующий    оратор – Н. В. Подгорный:

«Товарищи! Делегация Компартии Украины целиком и полностью поддерживает предложения, внесенные делегатами Ленинградской, Московской партийных организаций и Компартии Грузии. (Бурные аплодисменты). Это — единодушное мнение всех коммунистов Украины и всего украинского народа. (Бурные, продолжительные аплодисменты)…

Опираясь на силу и мудрость решений XX съезда КПСС, ленинский Центральный Комитет и местные партийные органы провели большую работу по разоблачению культа личности Сталина и по ликвидации его вредных последствий, по восстановлению социалистической законности, по реабилитации невинно пострадавших кадров нашей партии.

Еще в 1956 г. коммунисты и трудящиеся Советской Украины, как и других республик, ознакомившись с материалами XX съезда партии, высказывали мнение о том, что прах Сталина не может находиться в святыне советского парода и всех трудящихся мира — в Мавзолее В. И. Ленина. (Возгласы из зала: «Правильно!». Бурные аплодисменты). Но тогда еще далеко не все было известно. В выступлениях делегатов нашего съезда были приведены многочисленные дополнительные факты о преступлениях, совершенных Сталиным, а также Молотовым, Кагановичем, Маленковым, которые, злоупотребляя властью, организовали расправу над многими людьми, неугодными им видными деятелями нашей партии, государства, партийным и советским активом.

Коммунисты и трудящиеся нашей страны, обсуждая на многочисленных митингах и собраниях материалы XXII съезда партии, решительно требуют сурово наказать организаторов чудовищных злодеяний Молотова, Кагановича и Маленкова. Участники митингов и собраний считают недопустимым, чтобы рядом с нашим вождем и учителем великим Лениным, знаменем всех побед коммунизма, находилось тело Сталина, с именем которого связано столько зла, причиненного нашей партии, стране и советским людям. (Аплодисменты). Мы не можем не учитывать этих совершенно правильных требований коммунистов и трудящихся всей нашей страны. Настало время восстановить историческую справедливость! (Аплодисменты)». (Т. 3. С. 121–122).

Подгорный зачитал текст Постановления XXII съезда:

 XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза постановляет:

1. Мавзолей на Красной площади у Кремлевской стены, созданный для увековечения памяти Владимира Ильича ЛЕНИНА — бессмертного основателя Коммунистической партии и Советского государства, вождя и учителя трудящихся всего мира, именовать впредь:

Мавзолей Владимира Ильича ЛЕНИНА.

(Бурные, продолжительные аплодисменты).

2. Признать нецелесообразным дальнейшее сохранение в Мавзолее саркофага с гробом И. В. Сталина, так как серьезные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом в Мавзолее В. И. Ленина. (Бурные, продолжительные аплодисменты). (Т. 3. Стр. 122).

Предложение было принято единогласным голосованием «ЗА».

Однако на этом не закончилось обсуждение попытки сталинистов-реваншистов произвести переворот, к их деятельности опять вернулись в выступлении второго секретаря ЦК Компартии Казахстана Н. Н. Романова:

«…Только ничтожной кучке фракционеров-раскольников — Молотову, Кагановичу, Маленкову, Ворошилову, Булганину и другим участникам антипартийной группы — решения XX съезда оказались не по душе. Вместо активной, революционной борьбы за новое, что принес с собой XX съезд, они стали отчаянно сопротивляться подлинно партийному ленинскому курсу.

Участников антипартийной группы называют догматиками. Это верно. Но то, что они пытались сделать в июне 1957 г.,— это не догматизм, это уже бандитизм, это разбой среди белого дня. А за разбой надо отвечать по всей строгости закона. Они готовились нанести тяжелую рану партии, целились в самое сердце народа — в ленинское руководство Центрального Комитета. Этого им простить нельзя. Молотов, Каганович и Маленков, о подлых действиях которых с таким гневом говорили делегаты съезда, использовали свое пребывание в Президиуме ЦК не в интересах партии, а для удовлетворения своих корыстных карьеристских вожделений. У них нет никакой идейной общности с партией, руки этих авантюристов обагрены священной кровью лучших сынов народа.

Ворошилов избран в Президиум съезда. Он сидит за одним столом с товарищем Хрущевым. Такой высокий гуманизм и великодушие может проявить только ленинская партия. Гуманизм и великодушие Центрального Комитета партии блестяще выражены в заключительном слове Никиты Сергеевича Хрущева. Съезд разделяет это великодушие. Но всем нам хочется, чтобы тов. Ворошилов понял и оценил это как прощение, которое дарует ему партия, а не как преуменьшение его проступков. Тов. Ворошилов был в одном логове с антипартийным зверьем, и забрел он туда не случайно, как это он пытается представить в своем заявлении съезду. Можно ошибаться по некоторым частным вопросам, хотя и это нехорошо, но нельзя ошибаться, когда речь идет о судьбах партии, о ее чести. (Аплодисменты).

Конечно, тов. Ворошилов — старый человек, и его не хочется обижать. Но все мы отлично понимаем, что если бы в июне 1957 г. антипартийщики взяли верх, они не посчитались бы ни с возрастом, ни с прошлыми заслугами, и сегодня в этом зале мы недосчитались бы многих и многих делегатов съезда. На нашу партию обрушились бы новые жестокие репрессии, многие преданные коммунисты были бы брошены в тюрьмы, уничтожены. Победа антипартийной группы сулила страшные бедствия. Вот почему мы, делегаты XXII съезда, выражая волю всей десятимиллионной партии, еще и еще раз говорим: спасибо, большое спасибо Никите Сергеевичу Хрущеву за его великое мужество, проявленное в защите интересов партии. Мы говорим спасибо членам Центрального Комитета, которые сплотились вокруг Никиты Сергеевича и пошли за ним. Партия знает: где товарищ Хрущев, там правда и прогресс, жизнь и счастье. (Бурные аплодисменты).

Принципы не примиряются, а побеждают, говорил Владимир Ильич Ленин. Победил ленинский курс партии. На съезде нет ни одного делегата, который бы не осуждал антипартийные действия фракционеров. И если некоторые из нас, может быть, повторяют то, что было уже сказано, это говорит о том, что гнев и возмущение одинаково глубоко затронули всех делегатов, что мысли у нас общие, что все мы единодушны в оценке враждебной сущности антипартийной группы, и все мы требуем справедливой кары отступникам…».

 В выступлении первого заместителя председателя Комитета Партийного Контроля. 3. Т. Сердюка были озвучены конкретные архивные документы о преступлениях Молотова:

«Чем значительнее были успехи ленинской линии партии, тем большую злобу и ярость вызывало это у жалкой группы приверженцев старого, растерявших всякие связи с народом. Их бесило все: и то, что партия смело, по-новому решает назревшие задачи народного хозяйства, и то, что она выносит на обсуждение масс такие вопросы, которые они привыкли решать келейно, и особенно то, что все пороки, все тяжелые последствия культа личности были преданы широкой гласности, вынесены на суд партии, на суд народа. По мере того, как распутывался клубок серьезных ошибок и преступлений, сколачивался и блок людей, которые не оправдали оказанного им некогда доверия, нередко злоупотребляли властью.

Когда партия на своем XX съезде развенчала культ личности Сталина и выяснилось, что при его жизни организовывались расправы с неугодными ему людьми, видными партийными и государственными деятелями, Центральному Комитету еще не были известны факты личного участия Молотова, Кагановича, Маленкова в массовых репрессиях. Вспоминается, что Молотов был даже назначен председателем комиссии по расследованию допущенных в прошлом нарушений социалистической законности. Но он, Молотов, сделал все, чтобы и на этот раз скрыть правду от партии. В этом была своя логика — логика преступника, который не может быть судьей собственным злодеяниям. В самом деле, как мог Молотов поднять из архива списки невинно арестованных и расстрелянных и доложить Центральному Комитету, что именно он санкционировал и аресты и расстрелы?!

И это, товарищи, не выдумка, не поклеп на Молотова, имеющего бесстыдство именовать себя марксистом-ленинцем. Имеется бесчисленное множество таких обличительных документов, и одного из которых достаточно, чтобы послужить суровым обвинительным актом. Вот один из таких документов. Ежов писал:

«Тов. Сталину. Посылаю на утверждение четыре списка лиц, подлежащих Суду Военной коллегии:

1. Список № 1 (общий).

2. Список № 2 (быв. военные работники).

3. Список № 3 (быв. работники НКВД).

4. Список № 4 (жены врагов народа).

Прошу санкции осудить всех по первой категории. Ежов».

Надо сказать, что под первой категорией осуждения имелся в виду расстрел. Списки были рассмотрены Сталиным и Молотовым, и на каждом из них имеется резолюция: «За. И. Сталин. В. Молотов».

В своем заключительном слове товарищ Н. С. Хрущев говорил о том, какое важное значение имеет выяснение всех обстоятельств убийства С. М. Кирова, как события, послужившего началом массовых репрессий. Работа по проверке этого дела еще не окончена, но даже из имеющихся материалов вырисовываются весьма важные моменты. Например, уже в день убийства (разумеется, в тот момент еще не расследованного) по указанию Сталина из Ленинграда принимается закон об ускоренном, упрощенном и окончательном рассмотрении политических дел. После этого сразу же начинается волна арестов и судебных политических процессов. Как будто ждали такого повода, чтобы, обманув партию, пустить в ход антиленинские, антипартийные методы борьбы за сохранение руководящего положения в партии и государстве...

Хотелось бы обратить внимание и на такой момент. Как случилось, что секретари многих обкомов партии, которые были известны как честные, преданные делу партии люди, вдруг оказывались врагами народа? А вот как. Приехал Каганович в Иваново и тут же дает в Москву Сталину телеграмму: «Первое ознакомление (обратите внимание — первое ознакомление! — 3. С.) с материалами показывает, что необходимо немедленно арестовать секретаря обкома Епанечникова. Необходимо также арестовать заведующего отделом пропаганды обкома Михайлова». Потом следует вторая телеграмма: «Ознакомление с положением показывает, что правотроцкистское вредительство здесь приняло широкие размеры — в промышленности, сельском хозяйстве, снабжении, торговле, здравоохранении, просвещении и политпартработе. Аппараты областных учреждений и обкома партии оказались исключительно засоренными».

Видите, как немного нужно было Кагановичу, чтобы приехать, увидеть, очернить и разгромить кадры целой области. И не из одной области Каганович и Маленков посылали такие телеграммы. Во многих местах раздували они борьбу с мнимыми врагами народа, всюду сеяли недоверие и подозрительность. Молотов, Каганович и Маленков грубо попирали как нормы советского права, так и священные для каждого коммуниста положения Устава партии. Что же после этого связывает их с партией, какие у них основания оставаться в рядах нашей ленинской партии? На этот вопрос твердо ответили делегаты с этой трибуны, и их единодушно поддержали делегаты XXII съезда Коммунистической партии Советского Союза. (Бурные аплодисменты).

Характерно, что Молотов, Маленков и Каганович вовсю разворачивали свои способности по избиению кадров, вкладывали в это черное дело много энергии. Но насколько бездарными и беспомощными оказывались они, когда дело касалось народного хозяйства, когда от них ждали полезного совета, дельного предложения...» (Т. 3. С. 151–153).

В итоге судьба членов «антипартийной группы» сложилась совсем не так, как это было бы при Сталине. Молотов, Маленков, Каганович и Ворошилов за свои многочисленные преступления даже не были преданы суду, а младшие заговорщики Сабуров, Первухин и Шепилов не были замешаны в массовых репрессиях. Они были исключены из партии, потеряли свои высокие должности, но не остались без работы и прожили еще долгие жизни.

Однако преступления лично товарища Сталина были подтверждены как неоднократными показаниями свидетелей, так и архивными документами. Сегодня масштабы репрессий и других его преступлений, в том числе и договор с Гитлером, приведший к началу Второй мировой войны, нам известны на основании тысяч достоверных документов. Их достаточно, чтоб провести любой Трибунал. Правда, никакой закон не позволяет придать суду мёртвого человека. Осужден может быть только сам сталинизм, пропаганда и оправдание которого должно быть приравнены к оправданию нацизма. Осуждением Сталину стал текст постановления съезда и небывалое посмертное наказание - вынос тела из Мавзолея, а также другие мероприятия по борьбе с последствиями культа личности, осуждение уже обычными судами и трибуналами сотен оставшихся в живых непосредственных исполнителей преступлений, а также реабилитация жертв репрессий. Решения съезда были воплощены в десятках конкретных законов, принятых Верховным Советом СССР. 

Автор: Дмитрий Дрозд

 

Обратите внимание

Полезное видео

Публичный источник пополнения базы данных нарушения прав человека в Республике Беларусь
Заполните форму на нашем сайте. Пришлите ее нам. Собираем документы вместеПодробнее
15 лет и полное молчание

Наши партнеры